– Тогда на кой вы его тащите?

– Колесики в колесиках, как сказано в Писании.
– Я улыбнулся.

Смуглый человек опять нахмурился, уже не так дружелюбно.

– Сто шесть тысяч долларов награды - я ни с кем делиться не намерен.

– Справедливо, - согласился я.
– Кого я приведу, требовать долю не будет.

– Поверю вам на слово.
– Он встал.
– Так мы должны приглядывать за этим малым, да?

– Если хотим, чтоб все прошло благополучно.

– Положим, он станет мешать нам, валять дурака. Мы его можем делать или только скажем: "Бяка! Бяка!"?

– Ему тоже придется рисковать.

– Годится.
– Его жесткое лицо опять стало добродушным, когда он повернулся к двери.
– В одиннадцать на углу Ван-Несс и Гири.

Я вошел в комнату оперативников, где, развалясь в кресле, Джек Конихан читал журнал.

– Надеюсь, вы придумали мне какое-нибудь дело, - приветствовал он меня.
– У меня пролежни от этого кресла.

– Терпение, сынок, терпение - вот чему надо научиться, если хочешь стать сыщиком. Мне, например, когда я был парнишкой твоих лет и только поступил в агентство, мне повезло...

– Ой, не надо опять, - взмолился он. Но тут же его молодое миловидное лицо стало серьезным.
– Не понимаю, почему вы держите меня на насесте. Кроме вас, я единственный, кто хорошенько разглядел Нэнси Риган. Казалось бы, вы меня должны послать на розыски.

– То же само? я сказал Старику, - сочувственно ответил я.
– Но он боится тобой рисковать. Он говорит, что за все пятьдесят лет слежки он никогда не видел такого красивого агента, вдобавок модника, светского мотылька и наследника миллионов. Он считает, что мы должны беречь тебя как рекламный образчик и не подвергать...

– Идите к черту!
– Джек покраснел.

– Но я убедил его, и на сегодня он разрешил вынуть тебя из ваты, продолжал я.
– Поэтому встречай меня на углу Ван-Несс и Гири без чего-нибудь одиннадцать.

– Дело?
– Он весь был нетерпение.

– Может быть.

– Что будем делать?

– Захвати свою хлопушку.
– В голову мне пришла мысль, я ее выразил вслух.
– И пожалуй, нарядись как следует - вечерний костюм.

– Смокинг?

– Нет, торжественнее - все, кроме цилиндра. Теперь о твоем поведении: ты не агент. Я не вполне себе представляю, кто ты, но это не имеет значения. С нами будет Том-Том Кери. Веди себя так, как будто ты не мой друг и не его - как будто нам обоим не доверяешь. Мы с тобой будем осторожничать. Если что-то спросит, а ты не знаешь ответа, прячься за враждебностью. Но на Кери чересчур не наваливайся. Понял?

– Кажется... да.
– Он говорил медленно, наморщив лоб.
– Я должен вести себя так, как будто еду с вами по одному делу, но в остальном мы не друзья. Так?

– Точно. Держи ухо востро. Ты всю дорогу будешь плавать в нитроглицерине.

– Что затевается? Будьте человеком, намекните хотя бы.

Я ухмыльнулся ему снизу. Он был гораздо выше меня.

– Мог бы, - признался я, - но боюсь, что это тебя отпугнет. Так что лучше я ничего не скажу. Радуйся жизни, пока можешь. Пообедай как следует. Многие приговоренные, кажется, любят плотно позавтракать яичницей с ветчиной перед тем, как их поведут к веревке. На обед тебе, наверное, этого не захочется, но...

Без пяти одиннадцать Том-Том Кери подъехал в большой открытой машине к углу, где мы с Джеком ждали его в тумане, облегавшем нас, как влажная шуба.

– Залезайте, - велел он, когда мы подошли к мостовой.

Я открыл переднюю дверь и знаком пригласил Джека. Он начал свой маленький спектакль: ответив мне холодным взглядом, открыл заднюю дверь.

– Я сяду сзади, - сказал он без обиняков.

– Здоровая мысль.
– И я уселся рядом с ним.

Кери обернулся на сиденье, и они с Джеком долго глядели друг на друга. Я ничего не сказал, не познакомил их. Закончив разглядывать парня, смуглый человек перевел взгляд с его воротничка и галстука - фрак был виден из-под пальто - на меня, ухмыльнулся и протянул:

– Ваш друг в ресторане подает?

Я рассмеялся, потому что негодование, от которого потемнело лицо Джека и даже открылся рот, было натуральным, а не наигранным. Я толкнул его ногой. Он закрыл рот, ничего не сказал, посмотрел на Тома-Тома Кери и на меня, словно мы были представителями какого-то низшего вида животных.

Я улыбнулся Кери и спросил:

– Мы ждем, когда нам подадут бензин?

Он сказал, что нет, перестал разглядывать Джека и тронулся с места. Мы проехали через парк, по бульвару. Машины - и встречные, и шедшие впереди возникали из ночного тумана и снова растворялись. Наконец город остался позади, туман рассеялся, и дорогу залил лунный свет. Я не оглядывался назад, но знал, что где- то там едет Дик Фоули с Мики Линеханом.

Том-Том Кери свернул с бульвара на дорогу, ровную и хорошую, но малоезжую.

– Не здесь ли где-то убили вчера ночью человека?
– спросил я.

Кери кивнул, не повернув головы, а когда мы проехали еще с полкилометра, сказал:

– Вот здесь.

Теперь мы ехали чуть медленнее, и Кери выключил фары. По дороге, наполовину серебряной от луны, наполовину серой от тени, километра полтора машина едва ползла. Мы остановились под высокими кустами, затенявшими часть дороги.

– Все на берег, кому сходить, - сказал Том-Том Кери и вылез из машины. Мы с Джеком последовали за ним. Кери снял пальто и кинул на сиденье,