«Стен» был и остался замечательным оружием; его глушитель делал звук выстрела почти неслышным. Единственным звуком при стрельбе было клацанье затвора, когда он ходил назад и вперед, но его трудно было услышать с расстояния примерно в двадцать ярдов.

В свое время их изготовили гораздо больше, чем пустили в дело, и для меня осталось загадкой, почему их стали так мало выпускать в последующие годы — это было уникальное оружие в своем классе.

И вот внизу, в тире Мейера, я держал в руках совершенно новый автомат. Передо мной, в дальнем конце тира, стояли в ряд мишени — фигуры солдат неизвестной национальности, в натуральную величину, одетые в маскировочную форму. Я разрядил тридцатидвухпатронный магазин по первым пяти, ведя ствол слева направо. Было непривычно видеть, как пули рвали мишени, и слышать только стук ходящего затвора.

Мейер заметил:

— Помните, стрелять длинными очередями можно только при крайней необходимости. Они быстро перегреваются.

Об этом я и без того знал, потому что пользовался этой штукой в Корее; но я промолчал, положил автомат и спросил:

— А что насчет пистолета?

Я подумал, что он должен быть доволен собой, и увидел, как он достал жестяную коробку, открыл ее и вытащил оттуда обычный автоматический пистолет, у которого был только непривычного вида ствол.

— Я мог бы отдать что угодно за эту маленькую штучку, — заявил он. — Пистолет из коммунистического Китая. Калибр 7,65 миллиметра.

Такого я действительно никогда не видел.

— Как он работает?

Оказалось, пистолет был сделан довольно изобретательно. Работал в полуавтоматическом режиме, и тогда слышались только звуки работы механизма и выбрасывателя стреляных гильз, но можно было стрелять и одиночными выстрелами, тоже совершенно без шума.

Я расстрелял на пробу пару обойм. Мейер спросил:

— Нравится?

Но нам помешали звуки шагов на лестнице, и из темноты возник Фергюсон. На нем был двубортный серый костюм, тот же самый академический галстук и шляпа-котелок. В руках он держал кейс.

— Вот вы где, — сказал он. — Что все это значит?

Он прошел вперед, поставил кейс на стол, взял у меня пистолет, небрежно прицелился и выстрелил. Как я ожидал, так и вышло: пуля угодила не в плечо и не в руку мишени — прямиком в живот. Жестоко, зато наверняка.

Он положил пистолет на стол и посмотрел на ручные часы:

— У меня ровно десять минут. Потом я должен быть в министерстве, так что перейдем к делу. Мейер, вы уже все сообщили ему?

— Вы же сказали, чтобы я подождал вас.

— Вот я здесь.

— О'кей. — Мейер пожал плечами и повернулся ко мне. — У меня вчера была последняя встреча с лондонским агентом этих людей. Я сказал ему, что есть возможность переправить товар через город Обан.

— Есть возможность? — вмешался я. — Но это очень трудно сделать сейчас, как, впрочем, и всегда.

Мейер продолжал, будто я его не прерывал:

— Я договорился, что вы будете моим представителем в этом деле. Предварительная встреча назначена на вечер понедельника в Белфасте. Они ждут нас двоих.

— Кто они такие?

— Точно не знаю. Может быть, будет сам официальный лидер ИРА, Майкл Корк.

Я бросил взгляд на генерала:

— Это и есть ваш Коротышка?

— Может быть, — ответил тот, — но мы сами точно не знаем. Что мы с уверенностью можем сказать, так это то, что вы должны добиться известного прямого влияния на него, что бы ни случилось.

— Что мне делать до понедельника?

— Поедете в Обан и раздобудете хороший катер. — Он открыл кейс, достал конверт и бросил его на стол. — Здесь тысяча фунтов. Так сказать, оборотные средства. — Потом он обернулся к Мейеру: — Я понимаю, что это сущая мелочь для человека вашего полета, мистер Мейер, но мы хотели быть с вами честными.

Мейер быстро положил руку на конверт.

— Деньги — важное дело, генерал. Не позволяйте никому одурачить себя. Я никогда в жизни не погнушаюсь тысячей.

Фергюсон снова обратился ко мне:

— Мне представляется, самое подходящее место для высадки — на севере антримского побережья, там Мейер снимет дом. Он будет связным между нами, как только вы появитесь с этими людьми.

— А вы сами тоже собираетесь быть там?

— Неподалеку, если понадоблюсь, но одну вещь я хочу особо оговорить. Ни при каких обстоятельствах вы не должны вступать в контакт с местными военными или полицейскими властями.

— Что бы ни случилось?

— Полагайтесь только на себя, Саймон, думайте сами, как поступать. Я помогу вам, чем смогу, в нужный момент, но до этого...

— Что ж, я уловил. Предстоит веселенькая работенка, и большие начальники снисходительно похлопают мне, если я справлюсь.

— И смешают вас с грязью, если наоборот, — продолжил он и потрепал меня по плечу. — Но я вполне уверен в вас, Саймон. Все пройдет успешно, вот увидите.

— Пока что я не вижу причины, почему будет именно так, но все равно, благодарю вас за доверие.