– Ну, а кто же еще может изъясняться на таком птичьем языке?

– Сейчас же прекратите, - Кэтрин сделала попытку уйти, но Варгин ее удержал.

– Ладно, я больше не буду, - виновато сказал он.

– Так-то лучше. Рассказали бы что-нибудь.

– Я думал о вас, вспоминал. Хотел даже позвонить...

– Наверное, что-то надо было узнать?

– Нет, я был поражен вашей кра...

– Ой, только не надо, пожалуйста, - брезгливо прервала она.

– Вам никак не угодишь.

– А вы не угождайте.

Они немного помолчали. Потом он спросил:

– Вы какой предмет преподаете?

– Литературу.

– Ну, и как дети?

– Что дети?

– Литературу как они воспринимают?

– Девочки, они такие смешные, - на ее лице наконец появилось что-то человеческое.
– Я первый год веду, но я к ним так привязалась. Представляете, мы с ними пьесу ставим, "Минеральный источник".
– Она посмотрела на Варгина и разъяснила: - Это наше классическое произведение. Так вот, я собиралась играть роль страшно злой старухи Жаркомбы...

– О, у вас должно получиться, - вставил Варгин.

Кэтрин, казалось, не обратила никакого внимания на это замечание и продолжала:

– Они со слезами на глазах упрашивают меня не делать этого.

Музыка кончилась. Они подошли к камину и она спросила:

– Зачем вы сказали мне тогда, что Ремо погиб до пятого? Вы думаете, он жив?

– Нет, я думаю, он мертв. А вот ваши знакомые, кажется, в это не верят. Когда вы видели его в последний раз?

– Года четыре назад, - ответила Кэтрин.

– Четыре года? Вы что же, не знали, чем он занимался все эти годы?

– Я одно только и знала, что работает он в прачечной. Понимаю, я виновата. По-видимому, брат был действительно необыкновенным человеком. О нем даже сам Эфже знает.

– Эфже?
– переспросил Варгин.

– Да, представьте себе, сам Эфже.

– Что же он знает, этот ваш Эфже?

– Он спрашивал меня о Ремо. Совсем недавно. А я ничего толком рассказать не смогла. После разговора с вами я попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Но ничего особенного не вспомнила.

– Даже последнюю встречу?

– Последнюю встречу, - задумчиво повторила Кэтрин.
– Он был очень недолго. Говорил с мамой.

– Может быть, он что-нибудь оставил?
– спросил Варгин.

– Да, я помню, он оставил какой-то пакет. Просил его хранить.

– Что в нем?

– Увы, я вчера обыскала всю квартиру - пакета нет...

– Воркуете?
– незаметно подкрался министр от туризма.
– Музыка играет, а вы что же?
– Он пригласил Кэтрин.

Действительно, гремела музыка, нарзан лился рекой, товарищеский ужин набирал темп. Мужчины рассказывали анекдоты, женщины громко возмущались и хохотали. Повеяло демократическим застольем и еще чем-то.

Музыка сменилась, зазвучала веселящая душу кадриль. Дряхлеющие политические деятели и их моложавые соратницы прыгали по художественному паркету, словно тот был раскаленной сковородкой. Выше всех, как и положено, прыгал экстремист. На излете он громко выкрикивал какой-либо лозунг, который отрывался от своего создателя, взмывал вверх и, ударившись о потолок, рассыпался в клочья, опадая, словно конфетти, на головы присутствующих.

Погас верхний свет. На стенах, в промежутках между гобеленами, замелькали гигантские тени танцующих, окаймленные кровавыми отблесками пламени. Откуда-то сверху послышался нарастающий хрустальный звон. Варгин поднял глаза: гигантская люстра вышла из положения равновесия под действием неведомой, но явно нечистой силы, и начала раскачиваться.

От танцующего месива отделилась Кэтрин Гвалта. Она подошла и прижалась к Варгину.

– Мне страшно.

Он почувствовал, что Кэтрин говорит правду.

Вдруг музыка затихла, танцующие застыли в невероятных позах. Казалось, и пламя в камине застыло. Все остановилось. Только люстра продолжала зловеще раскачиваться и звенеть.

Вспыхнул яркий свет. В дверях, скрестив руки, стоял отдыхающий с огромным бычьим лбом. По залу шмелинным роем пронесся шепот: "Эфже, Эфже, Эфже, Эфже..."

Феликс Жижин шел прямо и уверенно. Глоб следовал за ним. Куда-то пропала его насмешливость. Осталось только усердие.

Они протаранили танцующих и скрылись в дверях. Породистый бычок, подумал Варгин.

Через мгновение в дверях появился Глоб и объявил, что Эфже ужасно занят и просил продолжать без него. Снова заиграла музыка. Кто-то предложил выпить за здоровье Эфже и за процветание УНП. Глоб подошел к Кэтрин Гвалта, что-то ей сказал, и она вышла в ту самую дверь, за которой скрылся Эфже. Варгину это почему-то не понравилось, и он с неудовольствием помотрел на Глоба, когда тот многозначительно подмигнул. Министр качнулся. Лицо его снова стало насмешливым. Он сказал: