Б е с т у ж е в. Я пошлю на разведку Кокурина и Крылова.

С е р г е й М у р а в ь е в. А потом приходи, Степан расположился в этой избе. Эти дни ты точно горишь, тебе тоже надо отдохнуть.

Б е с т у ж е в. Нет, я не устал. Я сейчас все смотрел на тебя, Сережа, когда ты говорил, и понял как-то сразу...

С е р г е й М у р а в ь е в. Что ты понял?

Б е с т у ж е в. Нет, я просто так. Они очень любят тебя. (Уходит.)

К у з ь м и н. Продовольствие раздать прикажете?

С е р г е й М у р а в ь е в. Разве вашему рвению надо приказывать?

К у з ь м и н. Влюблен в революцию, Сергей Иванович. Она жива - и я жив, ее нет - и меня нет. Иной мысли не имею. Не понимаю я тревоги солдатской. Живут хуже эскимосов, а чего-то боятся. Как будто может быть хуже.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это тяга земли. Только бы жить, все равно как.
– Помните, Святогор хотел поднять сумочку, в которой тяга земли была. Не поднял, сил не хватило, только в землю ушел по грудь... Так в обоз, Кузьмин.

К у з ь м и н. Пойду горло затыкать подлецам.

Г р о х о л ь с к и й (подходит к Кузьмину). Нельзя ли нектару, Анастасий Дмитриевич. Сосульку вместо сердца чувствую.

К у з ь м и н. Убирайтесь.

Г р о х о л ь с к и й. Да вы не опасайтесь, у меня голова крепкая сколько ни пью, т.-е. ни в одном глазу. Человек бо есмь, а не скот.

К у з ь м и н. Не вижу этого. Отстаньте! Под арест посажу!

(Грохольский и Кузьмин уходят.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Как вызвездило, а днем было пасмурно.

М а т в е й М у р а в ь е в. Сережа, вы губите себя, - успеха не будет.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, не будет...

М а т в е й М у р а в ь е в. Так зачем все это? Меня гнетет сознание, что это я привел тебя к гибели. Ведь я ввел тебя в наше Общество - тебя, тогда еще двадцатилетнего юношу.

С е р г е й М у р а в ь е в (не слушая его). Я понял это, когда обходил посты, когда сидел с ними у костра, когда услышал, что они устали. Да, они правы, потому что народ не может ошибаться.

Но я надеюсь, на что - не знаю. Может быть, потому, что нужно начать. Первый удар редко бывает смертельным, но его надо нанести. Я не преодолел этой тяги земли, я не сумел подойти к солдатам. О, как трудно говорить с русскими по-русски. Мы уйдем в землю, как Святогор, увязнем в ней, но не поднимем. Но придет тот, кто поднимет, не знаю когда, но придет... Не упрекай себя напрасно, я сам выбрал свою судьбу и сам приду к концу.

(Вбегают Сенька и Ванька.)

С е н ь к а. Рукава подбери, мамкина кофта. (Сенька с разбега налетает на Сергея Муравьева, который схватывает его за плечи и не пускает.)

С е н ь к а. Ей-богу, нечаянно, не видал.

С е р г е й М у р а в ь е в. В плен беру, не уйдешь. Ты откуда?

С е н ь к а. На солдат глядел. Я вон из избы из эстой.

С е р г е й М у р а в ь е в. А как тебя зовут?

С е н ь к а. Семен Порфирович Батурин. А это - Ванька, Иван. Марьев да Иванов, как грибов поганых.

С е р г е й М у р а в ь е в. То-то он такой угрюмый. Так ты из этой избы. Ну, мы твои гости. Примешь нас?

С е н ь к а. Я-то приму. У нас только тетка больно жадная.

С е р г е й М у р а в ь е в. Скажи ей и матери, чтоб не боялись, - все целы останутся, кроме тебя.

С е н ь к а. А я не боюсь, ты это так... У меня и мамки-то нету. Ее генерал купил далеко. А ты на французов идешь?

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, на своих, Семен Порфирьевич. На того генерала, что мамку купил.

С е н ь к а. И я пойду.

С е р г е й М у р а в ь е в (Ваньке). А ты?

В а н ь к а (угрюмо). И я тоже.

С е р г е й М у р а в ь е в (Матвею). Вот мы думаем, что одиноки. Смотри, какие богатыри. (Сеньке и Ваньке.) Ну, бегите спать, а то поход проспите. Живо!

С е н ь к а. Прощай, дяденька, приходи.

(Сенька и Ванька убегают.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Люблю детей, - с ними веришь в будущее. Вот и преемники, есть кому сделать завещание.

(Входят Бестужев и Пашков.)

П а ш к о в. Караулы расставлены, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. А здесь?

П а ш к о в. Не извольте беспокоиться. Спасенихин, Гульбин и Щур.

М а т в е й М у р а в ь е в (Сергею Муравьеву). Я пойду. Ты скоро?

(Уходит, Пашков отходит к плетню.)