ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Тяжкие думы не дают уснуть Александру. Вот уж пропели петухи. Не спится. Невский тихонько окликнул Настасьина, приказал ему зажечь свечи и позвать княжеского лекаря - доктора Абрагама.

Облачённый в бархатный просторный халат с поясом, Александр Ярославич сидел в кресле за своим рабочим столом в ожидании личного врача.

"Худо. Уж не захворать ли я вздумал?
– почти вслух размышлял он. Сие не вовремя будет, ох как не вовремя!"

Вошёл доктор Абрагам - высокий, худощавый старец лет семидесяти. У него было красивое, тонкое лицо, удлинённое узкой и длинной, словно клинок кинжала, белой бородой. Седые кудри его прикрыты были чёрной шапочкой. Он опирался на длинный посох.

Это был один из придворных врачей ещё при отце Невского - Ярославе Всеволодиче. Некогда князь Ярослав спас его из рук разъярённых литовцев, намеревавшихся утопить старого лекаря, как колдуна. И с тех пор Абрагам жил при дворе Ярослава Всеволодича - то во Владимире, то в Новгороде. Он был учён и сведущ во врачебном искусстве.

– Снотворного чего-нибудь дай мне, - сумрачно сказал Александр, едва только лекарь сел в предложенное ему кресло.

– Какого же снотворного прикажешь, государь?

Невский в недоумении посмотрел на него:

– Тебе ли, о доктор Абрагам, спрашивать меня об этом?

– Прости, государь! Я хотел лишь узнать: на короткое время ты хочешь забыться или же хотел бы погрузиться в сонный покой надолго?

– Мужу Покой - только смерть!
– сурово отвечал Невский. Его уже начали раздражать эти расспросы многоучёного доктора.
– Выспаться хочу. Путь предстоит дальний!

Старик поднялся с кресла и склонил голову.

Однако придворный лекарь не мог избавиться от своей стариковской дотошности.

– Видишь ли, государь, - сказал он, - если мы, медики, хотим, чтобы человек уснул обычным сном, то надлежит искрошить с помощью резала корень валерианы...

Но ему не пришлось договорить. Звонкий мальчишеский голос из угла палаты вдруг перебил его.

– А у нас вот, - сказал голос, - дедонька мой, мамкин отец, когда кто не спит и придёт к нему за лекарством, он мяун-корень заварит и тем поить велит...

И князь и доктор - оба были поражены, услыхав этот голосок, столь внезапно вступивший в их беседу.

Потом Невский громко рассмеялся и молвил:

– Ах, ты!.. Ну как же, однако, ты напугал меня, Настасьин!.. А ну-ка, ты, лекарь, подойди сюда.

Григорий Настасьин, потупясь, выступил из своего угла и остановился перед Александром Невским.

– Стань сюда, поближе... вот так, - сказал Александр Ярославич и, крепко ухватив Гриньку за складки просторной одежды, переставил его, словно шахматного конька, между собою и лекарем.

Озорные искорки сверкнули в глазах старого Абрагама.

– А ну, друг мой, - обратился он к мальчику, - повтори, как твой дед именовал эту траву, что даёт сон.

– Мяун, - не смущаясь, ответил Гринька.
– Потому что от неё кошки мяукают.

Князь и доктор расхохотались. Затем старый врач важно произнёс:

– Да, ты правильно сказал. Но ещё в Древнем Риме врачи привыкли именовать это растение валериана, ибо она, как гласит латинское слово "валере", подлинно оздоровляет человека. Она даёт здоровый сон.

– А я много трав знаю!
– похвастался обрадованный Гринька.
– И кореньев! Дедушка уж когда и одного посылал... Бывало, скажет: "Гринька, беги-кось, ты помоложе меня: Марьин парнишечка руку порезал". А чего тут бежать? Эта травка тут же, возле избы, растёт. И порезником зовут её... Скоро кровь останавливает...

– А ещё какие целебные травы ты знаешь, отрок?
– вопрошал старый доктор.

Гринька, не робея, назвал ему ещё до десятка трав и кореньев.

И всякий раз старик от его ответов всё более и более веселел.

– А ещё и вредные растут травы, ядовитые!
– воскликнул в заключение Настасьин.
– У-у! Ребятишки думают - это пучки, сорвут - и в рот. А это сикавка, свистуля! От неё помереть можно. И помирают!

Тут он живо описал доктору Абрагаму ядовитое растение пёстрый болиголов. Старик не мог скрыть ужаса на своём лице.

– О-о!
– воскликнул он, обращаясь к Невскому.
– Вот, государь, этим как раз растением, о котором в такой простоте говорит этот мальчик, отравлен был некогда в Афинах великий мудрец древности...

– Сократ?!* - произнёс Невский.

_______________

* С о к р а т - великий древнегреческий философ V - IV вв. до н. э.

– Да, государь...

Наступило молчание. Оно длилось несколько мгновений. Затем Абрагам снова пришёл в необычайное оживление и воскликнул: