– Это чудесный отрок - поистине дар небес для меня, государь! О, если бы только... Но я не смею, государь...

– Что? Говори, доктор Абрагам.

– У меня была давняя мечта - узнать, какие целебные травы известны русским простолюдинам. Ведь вот даже знаменитые врачи древности пишут, что они многие травы и коренья узнали от старых женщин из простого народа. Когда бы ты соизволил, государь...

Старик не договорил и посмотрел на Гриньку. Невский догадался о его желании. Тут они перешли с доктором на немецкую речь. Настасьин с тревогой и любопытством вслушивался. Понимал... понимал он, что это говорят о нём!

А если бы ему понятен был язык, на котором беседовали сейчас князь и лекарь, то он бы узнал, что старик выпрашивает его, Гриньку, к себе в ученики и что Александр Невский согласен.

– Григорий, - обратился к Настасьину Александр, - вот доктор Абрагам просит тебя в помощники. Будешь помогать ему в травах. А потом сам станешь врачом. Согласен?

Гринька от неожиданности растерялся.

– Я с тобой хочу!..
– сказал мальчуган. И слёзы показались у него на глазах.

Невский поспешил утешить его:

– Полно, глупый! Ведь доктор Абрагам при мне... ну, стало быть, и ты будешь при мне!.. Ладно. Ступай спи. Утре нам путь предстоит дальний...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Тысячевёрстный, длительный путь между Владимиром-на-Клязьме и Новгородом совершали в те времена частенько по рекам Тверце и Мсте, а частью - конями. И немало было на том пути привалов, днёвок, ночёвок...

Чёрная, осенняя ночь... В буреломном, трущобном, берложьем бору пылает исполинский костёр. Вокруг костра - путевая дружина Невского: могучие парни и мужики.

Сверкают сложенные позади каждого воина кольчужные рубахи, островерхие, гладкие, как лёд, шлемы, копья, мечи, сабли...

Костёр гудит и ревёт. С багровыми от нестерпимого жара лицами воины и бородатые и безусые - то и дело блаженно покрякивают, стонут, а всё-таки тянут ладони к костру. Другие же оборотились к бушующему пламени спиною, задрали рубахи по самый затылок и калят могучие голые спины. Когда же иному из богатырей уж вовсе невтерпёж станет, он, взревев, кидается в сырой, прохладный мрак бора и там понемногу остывает.

От костра в сторону отгребена малиновая россыпь пышущих жаром угольев. Над нею, на стальных вертелах, жарятся целиком два барана, сочась и румянея.

Тут же в трёх изрядных котлах, что подвешены железными крючками на треногах, клокочет жидкая пшённая каша - кулеш.

Гринька Настасьин сидит среди воинов у костра. Думал ли он когда, что доживёт до такого счастья! Вот он сидит у костра, а рядом с ним, локоть к локтю, совсем как простой человек, сидит русобородый богатырь - начальник всей путевой дружины Невского. И зовут этого витязя Гаврило Олексич. Да ведь это он самый, что в битве на Неве богатырствовал и навеки себя прославил в народе! О нём и сам Александр Ярославич рассказывал Гриньке...

Гаврило Олексич и Гринька дружат. Богатырь сделал ему большой деревянный меч, как настоящий.

– Ничего, Григорий, - сказал ему Олексич, - пока деревянный: вырастешь - так настоящим пластать будешь. Может, и на татарах свой меч испытать придётся!

...О чём только не переговорят у костра, каких только бывальщин и небылиц не наслушается Гринька! Иной раз даже ему, малолетку, смешно: уж такую небывальщину сложит кто-нибудь из воинов! И ничего, эти бородатые богатыри верят. Ещё и обсуждать примутся!

– Да-а!..
– раздумчиво говорит один из дружинников.
– На свете всякие чудеса бывают. Вот у нас на Кидекше, как раз в воскресенье, - весь народ своими глазами мог видеть: облако на лугу близ деревни упало... И что же? Сделался из него кисель!

Помолчали. Кто-то проглотил слюнки. Кто-то вздохнул.

– Всё может быть, всё может быть!
– произнёс в раздумье старый воин.

– Да-а...
– вырвалось от всей души у другого.

– Почаще бы нам, хрестьянам, да по всем бы по деревням такие облака падали!

– Ну, а что толку?
– возразил кто-то с горькой насмешкой.
– Всё равно, покуда наш брат, хрестьянин, ложку из-за голенища вынет, князья-бояре весь кисель расхватают.

Послышался общий хохот.

– Это уж так!..

– Это истинно! Работнему люду ничего не достанется!

И сам собою разговор свернулся на надвигающийся голод.

– Да-а! Ещё урожай обмолотить не успели православные, а купцы уже втридорога за одну кадь* ржи берут! Как дальше жить будем?

_______________