Видимо, пошел дождь, поскольку люди вокруг прикрывались зонтиками и глубже кутались в одежды. Влажный Flockenvollnahrung снег облепил плечи и голову. Похоже, что небесный кровельщик снова runterholen, sich einen вместо выполнения своих прямых обязанностей - конопатить небо. Антон не замечал непогоды и думал, думал:

– Вдруг это какое-нибуль колдовство, das Bereden, ведь нельзя же объяснить подобное научными причинами? Тогда и самому придется beschworen, чтобы спастись, пока не изчез совсем...

А вокруг него жили своей, не зависящей от него жизнью органы. Он, человек, не был нужен им. Мизинец давился текилой в ночном клубе; мочеточник подправлял стрелки на часах; голень напористо старалась втиснуться в отъезжающий троллейбус. Вечно бодрый язык, уверенный мозжечок, живот, указательный палец, щеки, пишевод и печенка, пятка и голень, селезенка, яичник! "Боже мой!
– прибил над койкой / Лозунг я: Не божемойкай!"

Он в ужасе закрыл глаза, или совершил то, что раньше совершал, закрывая глаза, а когда через целую вечность открыл снова, кругом были и иные-прочие, усложненные, хотя точно так же никчемные. Системы. Дыхательная, шепчась о чем-то с мочеполовой системой, брезгливо морщилась, оглядываясь на Антона. Упругая скелетно-мышечная система плотно ступала по земле, прилегая к ней всею стопой, еще и еще раз сливаясь, совокупляясь с нею. Нервная же система ходила, колыхаясь от боли и страха. Ее рецепторные окончания ноют и потемнели от постоянного напряжения, и только солнечное сплетение гудит и тускло сияет в середине, словно говоря:

– Не хнычь, ingendwann ist alles ausgestanden.

Перевод жаргонных слов и выражений, встречающихся в тексте и относящихся к

разряду "цензурных"

Allerseits - "честной компании".

amtlich - крутой.

Arsch, der - жопа.

keine Attrappe - не для (одной только) красоты.

Aufsteiger - человек, преуспевающий в работе, в карьере.

beschworen - заговаривать, заклинать.

Bereden, das - сглаз.

Einwohner - обитатели, жители.

fisseln - моросит

Flockenvollnahrung - еда на основе хлопьев.

Gebabbel, das - пустой разговор, треп.

Gobelmasse, die - алкогольные напитки.

Hanfling - доходяга.

ingendwann ist alles ausgestanden - когда-нибудь все образуется.

Leck' mich am Arsch - поцелуй меня в задницу.

malochen - ишачить, горбатиться.

oberdoll - выдающийся, отменный.

Pappnase - дурак.

Pfirsich - репа, чайник, кочан, в общем, голова.

Riechorgan - орган обоняния.

Scheisse, die - дерьмо.

Tranmaune - автомобиль мечты.

Zig Heil - он и есть, Zig Heil.

БОЯЩИЙСЯ В ЛЮБВИ НЕСОВЕРШЕНЕН

Телефон только коротко взвизгнул, не успев разразиться неземными трелями - я поспешно схватил трубку, уже зная: она! это она!
– Алло! Да!

– Здравствуй... Ты не мог бы ко мне приехать?.. Нам надо поговорить...
– сказала она нерешительно, да, впрочем, я знал, отчего.

– Конечно!.. Уже выхожу!

– Жду... Пока.

– Бегу, бегу!

Небрежно бросив трубку, я мигом напялил ботинки и выскочил на улицу, из дверей подъезда заметил приближающийся к остановке троллейбус, рванул вперед, и только втиснувшись внутрь, прислонившись к дверям, расслабился.

Я не помню, как мы с ней познакомились, учились вместе с первого курса. Зато помню начало нашей любви. Ничего, то есть, "с первого взгляда" не было, уже годом (кажется) позже, на чьей-то даче, летом... в деревне покупали молоко, хлеб, так пошли вдвоем (с нею), сумерки, лесом, потом полем, болтали, смеялись, смущались (так, ниочем), в высоте скапливались и сталкивались грозовые тучи, картинка была: золотое поле, темно зеленеющий лес по краю, фиолетовое непрозрачное небо, три цвета, ничегошеньки больше на всем свете и никого. То есть, обратно шли, почти бежали, вверху все потяжелело, набрякло, хохотали громы, молнии, но гроза никак не могла начаться, темнота усиливалась с каждым мгновением и с каждым ударом, торопились изо всех сил, и только добрались до места, как небеса рухнули - а мы спрятались под навесом, полная темень, ночь уже, сплошная серебристая пелена воды, одни только частые молнии выхватывали из темноты неподвижные отпечатки мира, ставшего только одинаковыми яркими (черно-белыми) кадрами, все замерло будто, задержало дыхание, и только вода неслась, падала, бешено, нескончаемыми потоками. Я не знаю (не могу знать), отчего и как это произошло, да и, пожалуй, ниотчего именно и никак, но прижавшись друг к другу (тесно), мы... нас затянул сметающий поток (воды, любви), обрушившись дождем с неба, захлестнул и потащил.

Какая странная, божественная... механика! Огонь сменяется водой, еще мощнее, еще неудержимей пожара, как река и как прилив, то есть, не сравнил бы я это ни с ударом молнии, ни с финским ножом, это тучи, копившие влагу, полневшие, тяжелевшие, наливаясь, пока не набралась какая-то критическая масса - и прорвало.

– Скажи, почему мы всегда как-то стыдимся, стесняемся говорить друг другу о любви?..
– Я люблю тебя...

И все мысли только об одном, и сердце уже не стучалось, а вздыхало влажно и нежно, и руки дрожали, и дыхание тяжело. И счастье! Жизнь приобрела смысл, цвет, необходимость. Да не только жизнь - у всего мира появились смысл и цель. И смысл этот, и цель эта - все внимание мира сосредоточилось на искрящихся ее глазах, удивленно, восторженно и добро раскрытых навстречу ему.

Иногда я испытывал сильнейшее желание взять ее за плечи, встряхнуть хорошенько: "Ну, приказывай!.. Ты же можешь, ты, и только ты имеешь на это полнейшее право, только тебе одной дозволено! Помыкай же мной, вей из меня веревки!" Но иногда понимал, что она и сама все знает (без дураков), только для чего ей все такое?..

Жить надо не "зачем", а "для кого". Changin' my life with a wave of her hand.

Я уже не различал, где я и где она... не то чтобы мы стали одним целым (или что там еще), напротив, мы были разными, как... мужчина и женшина, белое и черное, верней, как фиолетовое и алое (причем алым всегда была она), но граница оказалась размытой, то есть, как если указательными пальцами слегка растянуть углы глаз, если вы понимаете, о чем я...