Так или примерно так утекли два года, когда мне пришлось уехать, надолго уехать, далеко (в армию, во флот, неважно), на два года... двадцать четыре месяца, семьсот дней, сколько же минут и секунд! Господи, помилуй!

– Я вернусь, жди...

– И отчитаешься мне за каждое мгновение, прожитое без меня!

Чтобы выжить, во имя ее, мне приходилось защищаться, то есть относиться ко всему, что происходило со мной, как к чему-то давно решенному и естественному, даже уже произошедшему. А замысел - долгая, почти бесконечная разлука - замысел этот оказался воистину чудовищен... тут и появилась чертова эта пословица.

"С глаз долой - из сердца вон?" - бесконечно повторял я с боязнью, стоя в душе, замерев и закрыв лицо ладонями. Меня нисколько не волновало "быть или не быть", это так... неважно, то есть, вот другое: "любит - не любит"? К сердцу прижмет? К черту пошлет?

Как я не верил, не желал верить!.. Может, все оттого, что я как-то не так (неправильно) обнял ее при встрече? Мне, может, показалось, но ее глаза ведь и вправду сияли звездочками когда я вошел!.. я пел, радовался (глядя на нее), отблески ее глаз, искорки...

– Странно... (после моего возвращения она очень часто стала повторять это слово: "странно") Почему ты не говоришь ни о чем?..

– Стихи, положим, вздор...
– невидимо улыбнулся я (темно) и потянулся к ней. Она отстранилась, тут-то я вспомнил поговорку:

– Ты меня любишь?

– ...

Я тихо напевал, бормотал, криво улыбаясь, не зная, как это... белый, как белое знамя, скрипя зубами, как в аду - банально, пошло, смехотворно: ждала - не дождалася... "Ха-ха!" - вот как мне смешно, - "хахаха!!" Золотинка моя, солнечный зайчик, что же это такое... случилось?

Ничто на свете, само провидение было не в силах разлучить нас - она сделала это своими руками.

С тех пор, как она наговорила мне... все... словно в полусне, по инерции, оживая только в те минуты, когда мы еще бывали вместе (чего она стала избегать - ?). Апатия и безразличие, паутина, кисель, гибель, да, наверное, гибель, наверняка... Все смешно, ненужно - на что это, если она умерла? И почему мне отказано даже в том малом, чего я хотел от жизни... когда-то, когда еще хотел... За что, ведь даже вошь, говорят, и та имеет право любить, и той не запрещено законами, а я как же?!

– О чем думает трамвай?..

– Он мечтает стать паровозом...

Снова и снова, слишком много, думал о ней: что же, ну что в ней такого, есть и красивей в десять раз, но разве одна только красота? она нужна мне и что еще!

Я даже скрутил себя, мол, и ладно, сами-с-усами, надо только... чтоб все по-новому, совсем по-новому... научиться жить одному... но, оглянувшись, понял, что эта другая жизнь была бы не без нее, а скорее вопреки, назло ей; а без нее нету у меня никакой жизни. Ведь я всего только шмель, вьющийся вокруг ее бедра.

– За что ты продала бы свою бессмертную душу? Есть что-то такое на свете?
– Наверное... не такое, а такой. За кого-то...

Немало от привычки - я привык к тому, что она не танцует; что мурлычет, если покусывать мочки ее ушей; привык к тому, что на шее у нее родинка, совсем небольшая, когда она смущается, то (легонько) трогает ее рукой - эти привычки менять сложно, страшно, не хочется нисколько! Я знаю ее - как никто на всем белом свете! я помню (ее), помню родинку на шее, помню, крохотный волосок на ее левой груди, у самого соска... я знаю, она просто отвыкла от меня (от того, что я рядом), забыла, что она любит меня, знаю, дело лишь за временем, она все вспомнит! Но сам себе не верю.

Оказалось, что я думаю о "нас с ней", рассчитываю на "нас с ней", примеряюсь к "нам с ней", теперь же надо было возвращаться к первому лицу, единственному числу, к самому рождению на свет, вс? сначала - но все эти "я", "мне", "мое" просто невозможны!

Что-то и от обиды. Помню, мы с нею вдвоем (одни) ездили "на юга", и уже к концу второй недели она мне поднадоела, то есть я (даже) стал поглядывать по сторонам - то есть, хочу сказать, что, пожалуй, и не любил так сильно до того. Обидно что? Что она это сделала первой, не я... но здесь-то как раз все понятно - я будто вышел на время в соседнюю комнату, оставив ее (одну) среди других людей и, сам того не сознавая, ожидал по возвращении застать (ее) в том же положении, в каком покидал - для меня в "комнате" времени никакого будто не прошло, для нее же произошло много... всего... ее украли у меня!.. чем завлекли, как запутали, оплели - бес их знает!
– Мне кажется, что все любовные истории написаны про нас...

– Милый, все они плохо кончились!

И пусть! Лучше кончить плохо, чем так... так глупо! Еще крутящая, несильная надоедливая боль где-то под ребрами.

Но это ладно. А те слова, что она до того мне говорила, писала? То есть что - не имеет больше силы? обнуляется? ан-ну-ли-руется?

И это ладно, все только лишь блажь и настроение... ощущение полной нелепости этих (тех) ее слов: может, это шутка? Что-о? Шутка!? шутка??. Как невероятно!

Иногда, то есть, ударил бы.

И вправду, как она посмела!? Предательство!? Даже - убийство. Мне стоило бы прогнать ее. Да, плетью, прочь с глаз, долой, вон из моей жизни! Из моего сердца, из памяти: "Вон Бог, вон порог!" Но где же найти силы? Ведь это означало бы потерю всякой надежды... Как у той, другой...
– одна из девушек... тех девушек, что были до нее, до сих пор звонит мне и даже дает, если вдруг приду. После того случая я пришел один раз - и не смог.