– Так вы считаете, что проект воздействия - ошибка?

– Это особый разговор, инспектор. Я просто отвечал на ваш вопрос. Вы спросили - когда начались нападения онгерритов? Я ответил - с самого первого контакта. И они не прекращались.

– Допустим - хотя вы меня не убедили. Но даже если и так, за почти полтора столетия до самого недавнего времени никто из людей не погиб при нападениях онгерритов. Так?

– Возможно.

– А вот группа Коврова погибла. Значит, начался какой-то новый этап во взаимоотношениях людей и онгерритов. Так я спрашиваю - когда?

Он не отвечал. Опустил голову и рассматривал что-то у себя под ногами. Вместо него ответила Берта:

– Около полутора лет назад. С тех самых пор, как эти идиоты начали прорыв к Резервуару.

– Да нет, - подал голос Рашид.
– Раньше. Еще с Бергсона.

– С Бергсоном особая история. Не о нем сейчас разговор, - сказал Валент.

– А почему это не о нем?
– Берта резко повернулась в его сторону. Правильно - считать надо с Бергсона.

Про Бергсона я помнил. Я помнил вообще все зарегистрированные случаи гибели людей - не так уж их было много. Я помнил кое-какую информацию высшей категории секретности, несмотря на уничтожение содержимого моих мнемоблоков. С гибелью Бергсона не связывалось нападение онгерритов - это я помнил наверняка. Но спросил пока о другом:

– А как относится Великий Каланд к тому, что вы убиваете нападающих онгерритов?

– Кто спрашивает об этом Великого Каланда?
– буркнул себе под нос Рашид.

– Великий Каланд не против, - ответил Валент.
– Великий Каланд об одном мечтает - поскорее добраться до Резервуара. А то, что гибнут его подданные, ему пока что безразлично. Тем более, что, скорее всего, это вовсе не его подданные.

– Насколько мне известно, все онгерриты на Кабенге являются подданными Великого Каланда.

– Вам, инспектор, известно лишь то, что известно Академии. А это далеко не все. Например, известно ли Академии о том, что Срок Великого Каланда давно уже миновал?

– Нет. Откуда вы это взяли?

– Это не мы. Это установил еще Бергсон. Даже у Великого Каланда есть, оказывается, Срок. Бергсон сумел как-то выяснить это - и задал вопрос. И через несколько дней не стало всех тех, с кем мы тогда работали - ни одного из них. А еще через неделю не стало и самого Бергсона. Вот так. Ну а потом потихоньку и начался этот так называемый демографический взрыв.

– Почему же "так называемый"? Не хотите же вы сказать, что данные искажены.

– Если говорить о численных данных - судить не берусь. Мне ведь не известно, какие цифры идут наверх. Но просто термин этот "демографический взрыв" - нельзя применить в нашем случае. Он может относиться лишь к резкому увеличению численности разумных существ определенной расы. Но не к онгерритам, - и Валент, гримасничая, развел руками. Получилось очень смешно. Но я не засмеялся. Я спросил:

– Почему?

– Инспектор спрашивает "почему"? Или я ослышался?
– повернулся Валент к Берте. Но она не улыбнулась, только поморщилась и сказала:

– Хватит кривляться.

– А кто кривляется?
– Валент вдруг смутился, покраснел.
– Я кривляюсь? А что мне остается делать? И потом, - он поднял голову, обвел нас всех взглядом.
– Раз уж Академия посылает к нам лазутчика, то мне остается только кривляться.

– Мы теряем время, Валент. Давайте говорить по существу.

– Раньше надо было по существу говорить, инспектор, раньше. Пока еще была возможность отступить. Вы знакомы с нашими докладами пятилетней давности?

– С какими докладами?

– Да брось ты, Валент, - опять вступила в разговор Берта.
– Откуда ему знать про эти доклады? Ты же сам говорил, что они не пошли дальше Галлау. Тогда надо было добиваться. Чего теперь-то после драки кулаками махать? Или, если хочешь, я расскажу.

– Да нет уж, ты, пожалуй, расскажешь...
– сказал Валент и на полминуты, наверное, замолчал. А потом начал рассказывать - обстоятельно, по-деловому. Мне почти не приходилось задавать вопросов.

В общем, дело свелось к следующему. Около пяти лет назад, когда полным ходом шла подготовка к тому, чтобы начать активное воздействие на онгерритов, кое-кто из сотрудников группы контакта начал получать неожиданные результаты. До тех пор люди всегда контактировали с ограниченным количеством онгерритов. Достаточно сказать, что все контакты осуществлялись вблизи поверхности или даже на самой поверхности, что проникновения разведочных роботов, а тем более самих ксенологов в Первую камеру - не говоря уже о Второй и Третьей - можно было пересчитать по пальцам. Но около пяти лет назад в связи с расширением фронта работ потребовалось увеличить количество и интенсивность контактов. Через онгерритов, с которыми осуществлялся контакт, ксенологи запросили разрешения Великого Каланда на расширение своей деятельности и получили его. В Первой камере была установлена необходимая аппаратура, и работа началась. И вот тут - совершенно неожиданно по утверждению Валента, который проработал на Кабенге все восемь лет, с самого начала проекта, причем все это время был при группе контакта, хотя основная его специальность - не ксенология, а настройка аппаратуры связи - вот тут стали проявляться неожиданные закономерности. Отдельные онгерриты, с которыми ксенологи контактировали до этого, проявляли себя вполне разумными существами, способными к логическому осмыслению действительности, потенциально способными к дальнейшему развитию и самосовершенствованию. Препятствием к этому, как показали ранние исследования, служил лишь так называемый Срок, по достижении которого онгеррит - находящийся еще в расцвете сил, физически и умственно здоровый - должен был "уйти". Это было реакцией цивилизации онгерритов на ограниченность ресурсов бета-треона, необходимого для их жизнедеятельности, но реакция такого рода неизбежно заводит цивилизацию в эволюционный тупик. По замыслу вдохновителей проекта, воздействие на Кабенге должно было пробудить онгерритов от спячки, которая длилась уже не один, наверное, миллион лет, путем ликвидации самой необходимости в Сроке.

Однако исследования, проведенные группой Бергсона, показали, что в поведении онгерритов имеются некоторые особенности, которые могут поставить под сомнение саму возможность оказания воздействия. Оказалось, что поведение группы онгерритов, в отличие от поведения одиночного онгеррита, нельзя интерпретировать как поведение группы разумных существ. Уже на уровне пятнадцати-двадцати особей онгерриты, объединенные в группу, теряли практически все индивидуальные черты своего поведения. В поведении же группы как единого целого исследователи неожиданно для самих себя обнаружили стереотипы, свойственные живым существам, находящимся на гораздо более низком уровне развития. Характерно, что группа всегда проявляла себя в агрессии - как правило, химическое нападение - были фиксированы и не менялись до распада группы. По поводу эволюционного смысла обнаруженного явления было высказано немало гипотез, которые в основном сводились к тому, что эффект группы является реликтовым механизмом самозащиты вида до появления разума, сохранившимся с тех времен, когда онгерриты имели на Кабенге естественных врагов. Но каким бы то ни было объяснение, вывод, который делали тогда все исследователи, был вполне определенным - не могло быть и речи о том, чтобы относиться к онгерриту, входящему в группу, как к разумному существу. Он таковы попросту не являлся. Однако разрыв его с группой приводил через некоторое время к восстановлению как разумной деятельности, так и памяти о предшествующем опыте.