Большинство машин, которые заработали, - это воздухопреобразователи. Воздух вокруг корабля теперь ничем не отличается от воздуха внутри, и необходимо не только выйти наружу, но и отойти на достаточно безопасное расстояние и лишь потом снять маску.

Ее мысли не походили на мысли человека, который собирается кого-то убить, но глаза... Этот странный взгляд...

Они достигли вершины. Гарднер начинал задыхаться. Очевидно, воздух был уже совсем на исходе. Он судорожно его глотал, старался дышать помедленнее, но все было напрасно: в глазах у него постепенно темнело, а ноги слабели.

Досчитаю до десяти, - подумал он, - досчитаю до десяти, постараюсь за это время отбежать как можно дальше от входа, потом сорву маску - и будь что будет. Лучше умереть, чем чувствовать себя так, как сейчас.

Но он смог досчитать только до пяти. Сознание его помрачилось, и он сорвал маску с лица.

Он хватал ртом воздух, а тот, будто цемент, заполнял легкие тяжестью... стало невозможно дышать... и он упал на устланную хвоей землю...

Я умираю, - успел подумать он, теряя сознание. Он закрыл глаза, и перед ним разверзся туннель, в конце которого был свет, и...

Нет! Нет, ты не можешь так уйти! Ты приехал сюда, чтобы спасти Бобби, и теперь Бобби спасет тебя! Пожалуйста, Гард, постарайся!! Не умирай!...

– Будь что будет, - сдавленным голосом прошептал он.
– Боже, прими мою душу.

Внезапно ему стало немного легче дышать. Во рту появился привкус резины. Он приоткрыл глаза: Бобби, сорвавшая с себя маску, засовывала нагубник ему в рот. Рука... рука Бобби... нисколько не похожая на человеческую руку.

Гард, как ты?

– Хорошо, - вслух ответил он и попытался встать на ноги.

Земля поплыла под ногами, но он сумел сохранить равновесие.

Он почувствовал, что Бобби поддерживает его, и посмотрел на нее. В ее глазах он не прочитал ни любви, ни жалости. Она просто делала свое дело.

Наконец-то мир для него уравновесился.

– Что ж, пойдем, - предложил Гарднер.
– Только трактор поведешь ты. Я, кажется...
– он покачнулся и ухватился за ее плечо.
– Кажется, я немного не в себе.

Когда они добрались до фермы, Гарднер совсем пришел в себя и смог обходиться без маски. Рубашка его была залита кровью, и он потерял девять зубов.

– Мне нужно переодеться, - сказал он Бобби. Она безразлично кивнула.

– Переоденься и приходи на кухню. Мне нужно с тобой поговорить.

– Да и мне тоже.

Переодеваясь, он вспомнил о лежащем под кроватью ружье и, подумав, решил на всякий случай захватить его с собой. Он не знал, как обернется их разговор, но интуитивно не ждал от него ничего хорошего.

Ему повезло: когда он входил в кухню, Бобби, отвернувшись, искала что-то в шкафчике у окна. Гард спрятал ружье под столом, и почти одновременно с этим она повернулась и посмотрела на него, но, кажется, ничего не заметила.

На столе стояли банки с пивом. Рядом с ними лежал корпус от старого карманного радиоприемника, три дня назад принесенный Бобби Диком Аллисоном.

– Садись, Гард, - усаживаясь, сказала Бобби.

Гарднер сразу же постарался отгородить свое мышление от Бобби, как это было в корабле. Правда, он не был уверен, насколько ему это удалось.

Он сидел за столом. Его ногу холодило дуло ружья, и он чувствовал, что Бобби пытается копаться в его мыслях, желая понять, что у него на уме.

– Это для меня?
– спросил он, указывая на пиво.

– Я думала, мы посидим, немного выпьем и поговорим, как старые друзья.

– Отлично, - пробормотал Гард. В нем поднялась волна гнева. Старые друзья!

– По-моему, ты забыла, что такое друзья, когда так поступила с Питером... Бобби, помнишь прежние времена? Мы жили вместе, мы прогнали твою сестру, когда она приехала к нам, мы любили друг друга и тогда по-настоящему были друзьями. Может быть, ты забыла? Я мог бы умереть ради тебя. И я умер бы без тебя. Помнишь? Помнишь нас?

Бобби не смотрела на него. Она рассматривала свои руки. Ему показалось, или в ее странных глазах промелькнули слезы?

– Когда ты был в сарае?

– Прошлой ночью.

– Ты трогал там что-нибудь?

– Ничего, - ответил Гарднер.
– Ничего я не трогал.

Она расслабленно откинулась на спинку кресла:

– Впрочем, это неважно. Все равно ты не смог бы там ничего испортить.

– Как ты могла так обойтись с Питером? Допустим, я не знал старика, да и Анна мне не слишком нравилась. Но Питер? Он любил тебя!