И шелковистого сиянья звезд?

О, далеко! за гранями земного

Нашел поэт чарующее слово,

И в тех волшебных далях встретил он

190 Тебя, божественный Эндимион!

Он, верно, был влюблен, тот бард старинный,

И он стоял над миртовой долиной

На склоне Латма; ветер, легкокрыл,

От алтаря Дианы доносил

195 Торжественные гимны в честь богини,

Вступающей в чертог свой звездно-синий.

Был ясен лик ее, как детский взгляд,

И жертвенного дыма аромат

Ей сладок был, - но над судьбой жестокой,

200 Над этой красотою одинокой

Поэт златоголосый зарыдал

И Цинтии возлюбленного дал.

Царица неба! светлая царица!

Как ни единый светоч не сравнится

205 С тобой, так нет предания светлей,

Чем эта повесть о любви твоей.

Какой язык, медовый и прозрачный,

Сказать бы смог об этой ночи брачной?

Сам Феб в тот вечер придержал коней

210 И осветил улыбкою своей

Твой томный взор, и робость, и желанье,

И тайного блаженства ожиданье.

Погожий вечер свежестью дышал,

В мужей он бодрость юную вливал,

215 И каждый шел, как воин под знамена,

Как гордый Аполлон к подножью трона;

А жены пылкой, трепетной красой

Сравнились бы с Венерою самой.

Прохладного зефира дуновенье,

220 Входя в дома, дарило исцеленье

Больным; кто был горячкой истомлен,

Впал наконец в глубокий, крепкий сон,

И вскоре пробудился: лихорадка,

Боль, жажда, - все исчезло без остатка,

225 И взгляд веселый обращен к друзьям;

А те, не веря собственным глазам,

Воскресшего целуют и ласкают,

И тормошат, и к сердцу прижимают.

А юноши и девы в этот час

230 Друг с друга не сводили ярких глаз

И так стояли молча, без движенья,

В тревожном и блаженном изумленье,

Пока стихи не пролилися вдруг.

Никто не умер от бесплодных мук,

235 Но рокот строк, в тот миг произнесенных,

Как шелковая нить, связал влюбленных.

О Цинтия! Смолкает робкий стих

Здесь, на пороге радостей твоих.

Поэт ли был рожден в ту ночь? Не знаю...

Парить в мечтах я дальше не дерзаю.

(Марина Бородицкая)

ВСТУПЛЕНИЕ В ПОЭМУ

О рыцарях я должен рассказать!

С плюмажей белопенных ли начать?

Мне видятся волшебные извивы

Пера, изысканны и горделивы:

5 Молочную волну склоняет вниз

И трепетно колеблет легкий бриз.

Жезл Арчимаго властью чудодейной

Не мог бы сотворить изгиб лилейный

Слепяще белоснежного пера...

10 Сравню ли с ним я наши кивера?

О рыцарях я должен рассказать!

Вот в битву устремляется опять

Отважное копье. С высокой башни

Взирает дева, как герой бесстрашный

15 Разит ее обидчика: она,

Восторженного трепета полна,

Защитника приветствует с отрадой,

В плащ кутаясь от утренней прохлады.

Когда ж усталый рыцарь крепко спит,

20 Его копье вода отобразит

Под ясенем, средь неприметных гнезд:

Их в гущине листвы свивает дрозд.

Но буду ли рассказывать о том,

Как мрачный воин яростным копьем,

25 Насупив брови, грозно потрясает,

Как древко в гневе бешено сжимает?

Иль, войнам предпочтя суровый мир,

Влеком он зовом чести на турнир,

Где, зрителей искусством покоряя,

30 Метнет копье рука его стальная?

Нет, нет! Минуло все... И как дерзну

Я тронуть лютни слабую струну,

Чье эхо слышу меж камней замшелых

И в темных залах замков опустелых?

35 Сумею ль пир прославить - и вина

Бутыли, осушенные до дна?

А на стене - доспехов мирный сон

Под сенью шелком вышитых знамен;

И славное копье, и шлем с забралом,

40 И щит со шпорою на поле алом?

Красавицы походкою неслышной

Кругом обходят зал, убранством пышный,

Иль стайками, беседуя, толпятся: