– Если бы только публика заподозрила, что пылкий герой-любовник, Ромео, Марк Антоний и Отелло, готовый бросить к моим ногам весь мир, в жизни мало чем отличается от скучного клерка, занятого лишь делами и деньгами! Все лондонские дамы считают тебя неисправимым романтиком, но у тебя душа банкира!

– И слава Богу! Ну а теперь иди и постарайся околдовать джентльменов, о которых шла речь… Да, и не забудь вон того! – Логан кивнул на темноволосого мужчину, стоявшего поблизости от них. – Он управляет фамильными поместьями и делами последние несколько лет и, судя по всему, скоро превратится в одного из первых богачей Англии. Неплохо бы убедить его помочь театру.

– Кто он?

– Маркиз Савидж, – пояснил Скотт, прежде чем отойти к знакомым. 'i'. Лорд Савидж. Маркиз Савидж.

Джулия поежилась, как от озноба. Здравый смысл, казалось, покинул ее. Наверное, она не правильно поняла! Как странно слышать эти имя и титул из уст Логана Скотта, знать, что после стольких страхов и терзаний, предположений и догадок перед ней стоит живой человек из плоти и крови.

Прошлое и будущее наконец слились. Может, лучше всего незаметно исчезнуть?

Но ноги отказывались слушаться. Джулия беспомощно озиралась, словно прикованная к месту. Кажется, стоит сделать шаг, и она бросится наутек, как вспугнутый зверек. Почему-то она не ожидала;

Что муж окажется красив, великолепно элегантен и так похож на сказочного принца. Высокий… заметно выделяется из толпы. Черный фрак, из-под которого виднеется янтарно-серый полосатый жилет, обтягивает широкие плечи. Брюки цвета маренго облегают длинные стройные ноги. Черты лица почти идеально правильны, но в глазах – лишь холодное равнодушие. Совсем не похож на Логана и остальных актеров труппы – тех мужчин, с которыми Джулии приходилось сталкиваться до сих пор, – лицедеев, зарабатывающих на жизнь игрой: выразительными жестами и возвышенными словами. Этот же человек казался совершенно недоступным.

Словно почувствовав что-то, маркиз повернулся в сторону Джулии и вопросительно нахмурился. Она попыталась опустить голову, но не смогла – взгляды их скрестились и застыли. Наконец, охваченная внезапной паникой, Джулия нашла в себе. силы направиться к двери. Поздно. Дамон уже вырос перед девушкой, и ей пришлось волей неволей остановиться. Она задыхалась, сердце отозвалось мгновенной болью. Но Джулия смело вскинула подбородок и взглянула в эти необыкновенные глаза – огромные, серые, опушенные черными ресницами, длинными и мохнатыми, которым могла бы позавидовать любая женщина.

– Мы с вами нигде не встречались раньше?

Голос, хотя не был таким вкрадчивым и бархатистым, как у Логана, все-таки оказался низким и достаточно приятного, чуть хрипловатого тембра.

– Как знать? – чуть слышно выдавила Джулия, почти не шевеля онемевшими губами. – Возможно, вы видели меня на сцене.

Как пристально он уставился на нее! А в голове все настойчивее звенит единственная мысль:

«Ты мой муж… Мой муж…»

Дамон, в свою очередь, был околдован незнакомкой. Музыка, шумное веселье и громкие голоса мгновенно исчезли. Маркиз ничего не видел, кроме этого лица, неуловимо, мучительно знакомого. Нет, они до сих пор не встречались. Видит Бог, Дамон в жизни не забыл бы такую женщину, похожую на неведомое божество, спустившееся с небес, чтобы почтить своим присутствием смертных. Тонкая как тростинка, стройная и прекрасная, она держалась с величавым спокойствием, без малейших признаков нерешительности или волнения. Казалось, она была

Создана кистью великого художника – овальное личико, высокие скулы, фарфорово-прозрачная кожа. Но глаза… глаза, будто принадлежащие падшему ангелу, голубовато-зеленые, добрые, понимающие, в которых светятся всепрощение и грусть, словно их обладательница рано узнала злобу и ненависть этого порочного мира. Что там она сказала насчет сцены?

– Вы, вероятно, миссис Уэнтуорт! – тихо воскликнул Дамон.

Известная актриса оказалась гораздо моложе, чем он считал, – на многочисленных афишах, гравюрах и литографиях она выглядела зрелой, уверенной женщиной. Публика и критики были от нее без ума и в один голос превозносили талант и красоту миссис Уэнтуорт. Зрителей особенно привлекали неподдельная теплота и достоверность ее игры.

Но как отличалось это неземное создание от той прославленной дивы, о которой Дамон так много слышал. Тонкая шейка, похоже, вот-вот переломится под тяжестью светлых кос, сколотых узлом на затылке. Он сам не помнил, когда успел предложить ей руку, и очнулся только, когда ее затянутые в перчатку пальчики легли в его ладонь. Поднося их к губам, Дамон заметил, что актриса вздрогнула.

Неужели она боится его? И почему стояла одна в углу залы?

Дамон неосознанно понизил голос, чтобы не спугнуть готовую упорхнуть девушку:

– Чем могу служить, мадам? Я…

– Да, знаю. Вы маркиз Савидж. Она мгновенно изменилась в лице, на губах заиграла вежливая улыбка. Джулия осторожно отняла руку.

– Мой антрепренер, мистер Скотт просил меня познакомиться с вами. Он почему-то уверен, что вы захотите стать одним из меценатов театра «Кепитл».

Удивленный ее прямотой, Дамон, однако, не ответил на улыбку.

– Вы вольны попытаться, миссис Уэнтуорт. Но знайте, что я никогда не трачу денег на пустяки.

– Пустяки? Разве вы не согласны, что людям иногда необходимо хотя бы на несколько часов оказаться в выдуманном мире. Иная пьеса способна заставить зрителей узнать то, чего они никогда не испытывали раньше. Потом они обнаруживают, что их чувства и мнения изменились, и начинают по-другому смотреть на жизнь. Вряд ли это можно назвать пустяками!