– Ему всего восемнадцать лет, а он уже хочет связать себя узами брака! – мрачно заметил Жюстин. – На следующий год, вероятно, появится ребенок… Мой Бог, что он делает!

– Он и Фелисия Лежер делают то, что им хочется, – задумчиво ответил Филипп. – Брак не такая уж плохая вещь, как тебе кажется, Жюстин.

Жюстин посмотрел на брата, как на сумасшедшего. Затем губы его изогнулись в язвительной усмешке.

– Полагаю, ты тоже не станешь медлить с женитьбой.

– Надеюсь. Если смогу найти подходящую девушку.

– Я знаю, какую ты выберешь, – продолжал Жюстин. – Умную, начитанную, с очками на кончике носа. Вы будете говорить о живописи и музыке, обо всех этих мрачных греческих трагедиях, и она родит тебе дюжину похожих на нее дочерей.

Обиженный Филипп закрыл лежащую перед ним книгу на латинском языке.

– Она будет красивой, – сказал он с достоинством, – доброй и спокойной. И ты будешь завидовать мне, как всегда, когда у меня появляется что-то ценное.

Жюстин фыркнул:

– Я отправлюсь в плавание на Восток и заведу собственный гарем. Пятьдесят женщин!

– Пятьдесят? – повторила Лизетта, только что вошедшая в комнату. Она улыбнулась. – Тогда у тебя с ними будет очень много хлопот.

Жюстин усмехнулся:

– Но если бы я нашел такую, как ты, мамочка, мне достаточно было бы и одной.

Лизетта со смехом повернулась к Филиппу:

– Сегодня вечером ты, возможно, и встретишь девушку своей мечты. Хочешь поехать в карете с Бернаром и Александром? – Она не упомянула об Ирэн, которая мучилась приступом ревматизма и, естественно, не собиралась на бал.

Филипп кивнул:

– Да. Отец сказал, что вы с ним отправитесь одни в первой карете.

– Одни? – задумчиво повторил Жюстин. – Почему отец хочет быть только с тобой в карете, когда мог бы взять меня и Филиппа? Та…ак, думаю, он попытается…

– Жюстин! – крикнул Филипп, пораженный наглостью брата, и бросил ему в голову подушку. Жюстин увернулся.

Губы Лизетты тронула улыбка.

– Увидимся на плантации Лежера, – сказала она серьезно и пошла в холл, где ее ждала Ноэлайн со шляпкой и перчатками.

Дом Лежера выглядел величественно, но был прост по архитектуре и выходил окнами на речку, самую маленькую в округе. Вблизи рос могучий дуб, которому было по крайней мере три века. Снаружи и внутри дом украшали гирлянды роз. Свет массивных люстр достигал самых отдаленных его уголков. Гости толпились в наружных галереях, слуги сновали между ними с серебряными подносами, уставленными прохладительными напитками.

Неподалеку находилось отдельное зданьице с комнатами для мужчин, желающих отдохнуть. Несколько джентльменов в сопровождении слуг провели там почти весь вечер, выпивая, покуривая и обсуждая последние события в городе. Дамы отдыхали и сплетничали внутри дома, а сейчас появились в танцевальном зале в своих экстравагантных платьях. Из Нового Орлеана был специально приглашен оркестр, и воздух наполнился звуками веселой кадрили.

– Лизетта, – обратился Макс к жене, помогая ей выйти из кареты, – хочу предупредить тебя.

– Да? – Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – В чем дело, милый?

– Я знаю о том, что Александр пытался уговорить тебя помочь ему остаться наедине с Генриеттой на несколько минут сегодня вечером.

Она изобразила удивление:

– И ты думаешь, я стану помогать ему?

Макс посмотрел на нее серьезным взглядом:

– Ты в курсе, это может нарушить все наши планы.

– Конечно, – согласилась Лизетта, поправляя рукава и складки своего бледно-розового платья. Туго обтягивая грудь и мягко облегая стройную фигуру, ее переливающееся светлое платье прекрасно сочеталось с ярко-рыжими волосами.

– Им необходимо убедить всех присутствующих в своем безразличии друг к другу, – сказал Макс, – тогда, возможно, они через несколько месяцев смогут пожениться. Но если кто-нибудь узнает об их тайной встрече, им уже никто не поможет.

– Их не застанут вместе, – заверила Лизетта.

– Алекс может потерять Генриетту из-за пустяка. Ты не знаешь Дирона.

– Я все прекрасно понимаю. – Она попыталась отойти, но он обхватил ее за талию, пристально глядя в глаза.

– Учти, если я обнаружу, что ты действуешь против моего желания, обещаю, тебе придется пожалеть об этом.

Лизетта заморгала, услышав угрозу в его тихом голосе.

– Макс, я еще ничего не сделала!

– Вот и продолжай в том же духе, – посоветовал он и отпустил ее. Лизетта пошла с обиженным выражением лица, а Макс печально улыбался ей вслед, ничуть не тронутый видом оскорбленной невинности. Она что-то замышляет, в этом нет сомнения.