– Знаешь, Алекс, тебя, как неженатого мужчину, весь вечер будут донимать матери и тетушки, представляя своих подопечных девиц. Обычно ты не выносишь такие вечера.

– Верно, – согласился Алекс. – Но один раз как-нибудь вытерплю.

Макс усмехнулся, зная, что его младшему брату приглянулась одна девица.

– Кто она? – спросил он. Алекс застенчиво улыбнулся:

– Генриетта Клеман.

– Младшая сестра Жака? – приятно удивился Макс, вспомнив, что в последний раз видел девушку около лавки модистки вместе с ее старшим братом. – Хм-м… Отлично! Я думал, это кто-то похуже, чем Клеман.

– Я даже ни разу не танцевал с ней! Но, Макс, учти, твоя женитьба не означает, что меня захватила та же идея.

Макс улыбнулся:

– Я ничего не говорил по поводу брака. – Алекс, разволновавшись, искал подходящий ответ и был спасен, услышав женские голоса.

– Слава Богу, наконец-то они готовы! – обрадовался он, ставя свой бокал.

Последовав за братом в холл, Макс остановился в двери, все еще держа в руке бокал с вином. Сначала он не заметил Лизетту, стоявшую позади Ирэн и Ноэлайн. Затем женщины подошли к зеркалу еще раз осмотреть прическу Ирэн. И тут Макс увидел жену и понял: до, конца жизни ему не забыть этого зрелища!

Лизетта улыбнулась, удовлетворенная произведенным впечатлением. Вовсе не желая, чтобы другие женщины чем-то превосходили ее, она выбрала платье из золотистого атласа, с изысканной простотой подчеркивавшее ее фигуру. Из-под края платья выглядывали изящные желтые туфельки. Корсаж отличался глубоким вырезом, украшенным жемчугом и белыми атласными вставками, а короткие пышные рукава были отделаны золотистыми и белыми полосками. Лайковые перчатки прикрывали руки чуть выше локтя, оставляя обнаженными предплечья. Она и Ноэлайн искусно заплели волосы, накрутив и пришпилив их на затылке, при этом несколько рыжих локонов ниспадали на шею и плечи.

Когда Макс подошел к ней, Лизетта замерла, восхищенная его загорелым лицом, резко выделяющимся на фоне белой рубашки с кружевным воротником. Черный пиджак прекрасно сидел на его широких плечах, а стройные бедра обтягивали белые рейтузы. Лизетта подумала не без доли ревности, что сегодня вечером ее муж привлечет внимание многих женщин.

Макс склонил свою черноволосую голову и поцеловал жену в шею.

– Сегодня вам не будет равных, мадам Волеран.

Она улыбнулась, а он взял ее за руки и отвел в сторону.

– Вот, – прошептал он, доставая из кармана черный бархатный мешочек. – В честь нашего первого бала.

– Спасибо, милый. – Лизетта осторожно извлекла содержимое мешочка и широко раскрыла глаза, увидев браслет с такими крупными бриллиантами, что в это трудно было поверить! Ей никогда еще не дарили такие ценные вещи.

– Он не нравится тебе? – забеспокоился Макс, нахмурившись, так как она молчала.

– Я… я… – Лизетта невольно сжала браслет в кулаке. – О, это очень красивая вещь… но я боюсь носить его… Что, если он потеряется? Что, если…

– Я куплю тебе другой. – В глазах Макса мелькнули веселые искорки. Он взял браслет и застегнул его на запястье ее руки.

– О, дай мне посмотреть! – воскликнула Ирэн, подходя поближе, чтобы оценить подарок. С видом знатока она повернула запястье Лизетты из стороны в сторону, затем посмотрела на Макса сияющим взглядом. – Прелестно, мой сын. Камни превосходного качества.

– Рад слышать твое одобрение, – сухо сказал Макс. Ирэн обняла Лизетту за плечи.

– Это прекрасное начало твоей коллекции, детка.

Лизетта со страхом смотрела на сверкающие бриллианты на своем запястье.

– Они подходят к этому платью?

– Бриллианты ко всему подходят, – решительно заявила Ирэн.

Взглянув на улыбающегося мужа, Лизетта протянула руки и обняла его.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты очень добр ко мне, Макс. – Ее мягкие губы раскрылись, когда он прижался к ним своими губами, и казалось, на мгновение они забыли обо всем на свете. В конце концов Алекс громко откашлялся, напоминая, что пора ехать.

Бал должен был состояться у Серафина, на одной из плантаций в излучине реки. Лизетта обратила внимание на великолепный дом с широкими галереями и рядами мансардных окон в наклонной зеленой черепичной крыше. Внутренняя обстановка тоже произвела на нее ошеломляющее впечатление. Повсюду висели венецианские люстры, роскошные ковры и массивные портреты выдающихся предков Серафина.

По обеим сторонам огромного танцевального зала сидели леди, отдыхающие после танцев, а также пожилые дамы, сопровождающие юных креолок и наблюдающие за своими подопечными. Поблизости расположились группы молодых людей, большинство из которых имело при себе небольшие, но смертельно опасные трости с вкладной шпагой: горячая молодежь часто ссорилась на подробных вечерах, которые, бывало, заканчивались дуэлью даже по незначительному поводу.