А торги, между тем, приближались к логическому завершению. Спор за право обладать выставленным товаром, то есть мною, вели только два человека. Старик с переднего столика и теплая самка. Дама.

– Восемь сто двадцать пять, – предложил старик и его спутник свалился с кресла.

– Восемь сто тридцать , – осторожно прощупывая дорогу, поправила дама.

– Восемь сто пятьдесят, – зал только перебрасывал взгляды с одного столика на другой и жалобно ахал, вслушиваясь в очередные цифры. А мой лысый заметно заскучал. Он давно перестал принимать непосредственное участие в торгах, только иногда, нехотя стукал молотком по тарелке и одними губами повторял цифры.

Дама не выдержала дистанции, свалилась в обморок и ее тут же вытащили за пределы рынка. Сэр с рожей и молотком встрепенулся, ахнул по тарелке и громко возвестил:

– Восемь двести… раз! Восемь двести… два! Восемь двести…, – старик в очках стал медленно подниматься, пожирая меня глазами, отчего стало не по себе.

– Десять миллионов брюликов!

Раздался страшный грохот. Это слабая часть человечества свалилась кто в объятия спутников, кто в салат, а кто и совсем обыденно, на пол.

– Десять миллионов… – лысый Сэр хрюкнул, но довольно быстро пришел в себя и, ничего не понимающими глазами, уставился на меня, – Десять миллионов брюликов…

– Это много? – поинтересовался я.

Сэр долго не мог понять смысл вопроса, затем молча достал бумагу и начиркал на ней , – « 10 000 000 !!!»

– Это больше, чем мы все заработаем за всю жизнь.

А затем не сводя с меня глаз, наверное, чтобы я в последний момент не смылся, закричал:

– Десять миллионов, джентльмен за столиком у стены, раз! Десять миллионов, джентльмен… два! Десять… три ! Продано!

Сэр устало опустился на стул и мерно покачивая головой, принялся рассматривать поверхность стола. Неужто его расстраивает скорое расставание со мной?

О том, что произошло дальше даже не стоит и вспоминать. Меня снова затолкали, но на сей раз довольно вежливо, в титановую коробку и погрузили в машину.

Довольный лысый явился, чтобы проститься со мной и пролить горькую слезу.

– Ну что, дикарь? Тебе сегодня повезло.

– Ага, – согласился я. Хотя считал, что больше всего повезло самому мурло.

– А может и не повезло, – тут же переменил свое мнение лысый.

Мне стало интересно.

– Сэр. Ты давай не темни. За те десять миллионов брюликов, что ты поимел с меня, можешь и поподробнее рассказать, что там впереди?

Иногда я умею говорить убедительно.

– Тебя купил сам Глава Академии.

Можно подумать я такой специалист в области политологии, что разбираюсь к какому боку прицепить главу академии. О чем и сообщил лысому.

– Как! Ты даже не знаешь об Академии? Ах, да! Ну ладно. Есть немного времени, пока придет подтверждении получения всей суммы. Так и быть, расскажу вкратце.

Из рассказанного «вкратце», я понял немного и не совсем точно. Если перевести все это на язык Ночных Охотников, то выглядело бы следующим образом:

В человеческой стае, которая обитала на множествах планет, творились безобразные вещи. Наемные убийства. Беспредел. Грязные игры с Правительством. Виртуальные беспорядки. Чтобы бороться с этим безобразием, решением Совета Большой Стаи было принято решение создать Академию. Учебное заведение, институт, учреждение, которое бы и занималась решением данных вопросов.

И вот уже несколько десятков лет существовала Академия. Каждый молодой член человеческой стаи, как только достигал совершеннолетия, считал своим священным долгом явиться под стены этого заведения. И каждый год у стен Академии собирались желающие стать его воспитанниками. Принимали всех. Без разбору. Многим хотелось получить почетное звание Легионера. Самое почетное звание во всей вселенной. Но…

– В свое время мне тоже посчастливилось неделю потоптать священные камни Академии, – лысый даже прослезился, – Но я не выдержал и сбежал.

– Почему?

– Потому. Не открою особой тайны, если скажу, что за все время существования Академии звание Полного Легионера получили чуть больше трех десятков человек. А если копнуть поглубже, то никто даже и не знает, чем на самом деле занимаются Легионеры. В глаза их никто не видел, и существуют ли они вообще, неизвестно? Подумать только, тридцать человек выпускников за полвека. Это из миллионов то желающих?

– А остальные ? – не понял я.

– А остальные… – Сэр чмокнул уголками губ и показал на небо, – кто сбежал, как и я. Кого отсеяли по непригодности. А самые тупые и настойчивые нашли свою смерть.