Шрифт:
Еще подготавливая площадку под основное убежище, я унюхал в толще земли гнездо местных землеползающих. Правда, я представления не имел, можно ли их употреблять в пищу, но выбора не существовало.
Вздохнув над своей долюшкой, я отодвинул Янину и принялся копать Тропинку по направлению к гнезду. Девчонка пристально наблюдала за мной и неожиданно полезла помогать.
– Брысь отсюда!
Как известно, для Ночного Охотника нет ничего позорнее, когда ему оказывает помощь кто—либо из его клана в устройстве Дороги. Лучше вообще отказаться от принадлежности к стае.
Янина не обиделась и уселась в дальнем уголке пещерки, поджав ноги.
Добраться до гнезда не составило особого труда. Почва достаточно мягкая, чуть влажная под бетонным щитом космопорта.
– Вот. Еда. – Я выложил перед девчонкой добычу, завернутую в футболку. Четыре пригоршни великолепных, сочных, свежих и толстых оранжевых гусениц.
Не то чтобы я издевался, но был уверен на сто один процент, что девчонку стошнит не сходя с места. Даже отодвинулся подальше. Оранжевые гусеницы не слишком калорийная еда даже для жителей Тверди, а уж говорить о простых людях вообще смешно.
Но вопреки всем законам развития цивилизаций, вопреки уверенности Охотника в неприспособленность человечества, Янина аккуратно подцепила двумя пальчиками одну из извивающихся особей, внимательно осмотрела противное насекомое и засунула его в рот.
Я не брезглив, но меня всего передернуло, когда раздался хруст перемалываемого острыми зубками Янины хитона землеползающего.
А девчонка даже не поморщилась. Следующее насекомое исчезло в ее рту с поразительной быстротой, и вскоре она с завидным спокойствием и с видимым удовольствием уплетала гусениц за обе щеки. Я понял, что могу остаться без завтрака, и присоединился к девчонке.
В этом есть что—то теплое. Семейное. Сидеть в темной пещерке и мирно поглощать добычу. С веселым хрустом.
Светлый период суток пролетел незаметно.
Мы немного подремали. Поговорили о жизни. Выяснили несколько спорных вопросов относительно друг друга. Я надеялся, что смогу выкачать у девчонки хоть что—то, что приблизит меня к цели визита. Но ничего.
– Пора выходить. – Я прижался ухом к земле и вслушался в звуки местной Тверди. Далекие, редкие шаги. Тихое громыхание цепей на том конце космопорта. Глубоко в земле шум воды. Ничего особенного и опасного.
Расковыряв утрамбованную заглушку, я еще раз проверил окружающую местность и, только убедившись в полной безопасности, полез по расшатанным скобам на Поверхность.
Ночной воздух приятно заполнил легкие. Люблю ночь. Когда нет суеты и спешки. Яркого света и беспутного ветра.
Из колодца показалась голова Янины.
– Шевелись, девочка. Нам еще многое необходимо сделать.
Я не верил в спокойствие Поверхности. Пусть нет непосредственной опасности, но меня учили, что нельзя доверять открытому пространству. Оно непостоянно.
Избегая редких освещенных участков, мы двинулись к одной из эстакад.
Пока что не видно никого из охраны. Именно это меня и смущает. Не настолько же глупы люди, чтобы не позаботиться об элементарном.
Подобравшись вплотную к кораблю, я знаком приказал Янине остановиться.
– Что случилось? – прошептала девчонка мне в ухо. Какое горячее, приятное дыхание.
Я прижал палец к губам. Жест, известный во всех областях Коалиции. Означает – заткнись, пока не схлопотала. Девчонка поняла все правильно.
Так что же меня беспокоит? Что же?
Я постарался сконцентрироваться.
Слабые волны постороннего волнения осторожно коснулись сознания. Так и есть. Мы не одни. Кто—то, укрывшийся за конструкциями эстакады, ждет нашего появления. Не просто охраняет положенный участок, а ждет.
И вот еще… Запах потных рук. Еле различимый. Скорее всего это руки, сжимающие оружие. Значит, нам еще везет, что мы не обнаружены. Хотя это дело времени.
Я наклонился и, ни слова не говоря, стал снимать с ног девушки высокие ботинки со шнурками. Она попыталась воспротивиться, но мой взгляд остановил ее попытку молчаливого бунта. Бетон еще скрадывал шаги, но металл выдаст наше присутствие моментально. Поманив Янину пальцем, я показал направление движения. Следуй за мной, девочка, и я приведу тебя к звездам.
Первого лоботряса я заметил, едва поднявшись на нижний ярус. Парень не слишком усердно выполнял возложенные на него обязательства. Обхватив винтовку НЦ—248 (точность стрельбы никудышная, но дырки оставляет с кулак величиной), он мирно клевал носом и пускал из рта слюни.
Проверив, нет ли поблизости еще кого—нибудь, я обезвредил его самым элементарным способом. Отобрал винтовку и уложил спать в более горизонтальном положении. Парень с благодарностью почмокал губами и заснул крепким, по моим расчетам не менее двух часов времени, сном. Все бы так просто.