Шрифт:
– Четвертый канал, сэр. Только четыре часа. Потом все сгорит. Меры предосторожности, сэр.
Я все понимал. Я сам был секретным агентом.
Когда парень выходил от меня, то его лицо выражало такую неземную благодарность, что я даже пожалел, что вытащил у него все деньги, которые он у меня выторговал. Но я ведь не Глава Академии, чтобы тратить на информацию свои деньги.
Четвертая программа показывала именно то, что было нужно.
– Господа, – вещал приятный вкрадчивый голос, – мы предлагаем не просто лучшее, мы предлагаем единственное. Сегодняшняя ночь вас приятно удивит. Посмотрите, что мы приготовили для ваших толстых кошельков.
В экран въехали кадры с симпатичной блондинкой. Мне аж плохо стало. Все прям как в лучших мнимых реальностях. И то на месте. И это.
– В настоящее время стартовая цена колеблется от четырнадцати до восемнадцати миллионов брюликов.
Переплюнули меня, гады. Вообще—то здесь и деньгам другая цена.
– А вот прекрасная амазонка с берегов солнечного Ориона. Это сама любовь перед вами. Не откажите себе в удовольствии. Стартовая цена от пятнадцати миллионов брюликов.
Ну предположим, на вход я наскребу. А вот как с покупками быть. Если выставят девчонку, то даже если предположить за нее минимальную цену…
– И в заключение, высокочтимые господа, – голос усилился и стал похож на трубный рев, – гвоздь ночной распродажи. Посмотрите на единственную женщину из Зазеркалья.
Ее накачали наркотиками, помыли, накрасили, но так и не одели. Вот свиньи. Нашли чего показывать по чертовому четвертому каналу. Бедная девочка.
Голова Янины моталась из стороны в сторону. Она глупо улыбалась, показывая всему заинтересованному миру ровные белые зубы. И все остальное, что любопытная камера не собиралась обходить своим вниманием.
Я смотрел на это тело и думал, как жалок я был. Почему не говорил ей нормальные слова? Почему не целовал эти губы, эти глаза. Почему. Почему. Почему.
– Стартовая цена… двадцать миллионов брюликов.
Можно собирать чемоданы и убираться отсюда к Великому Светилу. Можно, если ты простой космический бизнесмен без лишних двадцати миллионов в кармане. Но когда в груди бьется гордое и горячее сердце Ночного Охотника, то не стоит отчаиваться. Разве большая проблема в наше время найти каких—то двадцать, тридцать миллионов? Отнюдь.
Нижние этажи. Нижние этажи. И скорее всего именно там живут толстосумы. А почему бы, ради правого дела, не нанести, образно говоря, визит вежливости. Но осторожно. Если уж они разыскали девчонку в пространстве, то наверняка позаботились о надлежащей охране.
В дверь постучали.
– Да! – крикнул я, заранее зная, кто там стоит.
– Простите, сэр! – Жалкое лицо обманутого отпетым негодяем парнишки появилось в проеме. Он—то мне и нужен.
– Заходи, о юный мой друг!
Парень зашел с таким видом, словно я был его персональным палачом.
– Сэр?! – начал было он, но я, размахивая руками, остановил его.
– Все знаю, мой друг. Все знаю. Ты потерял деньги. Какое совпадение. А я их нашел у дверей. Вот твоя тысяча брюликов. Теперь можешь идти… Если, конечно, не хочешь заработать еще тысяч эдак двести.
Спина парня замерла на пороге, и я почувствовал, как от нее исходит волна недоверия.
– Что вы сказали, сэр? – Наживка проглочена. Пора собирать агентуру. И теперь без дурацких шуточек.
– Ты слышал, что я сказал. Сто тысяч сейчас, сто потом.
– Кого пришить? – О! Какая развитая нынче молодежь.
– Никого. Мне просто нужно проникнуть на нижние этажи. Кроме этого, сведения обо всех богатых покупателях. Далее, все о той девушке. Ну ты понимаешь. Следующее. Все о системе безопасности.
– Четыреста.
– Что четыреста? – Я попробовал сыграть дурака, но это у меня не получилось. – Хорошо. Пусть будет четыреста тысяч, если мне предоставят всю информацию по ночным торгам. И пятьсот – если окажут небольшие услуги. Но если я говорю – всю, то именно это я и подразумеваю.
– Через час я приду. Не один. С друзьями. Так надо. – Развернулся и смылся.
Вербовка агентов для Ночных Охотников не является чем—то необходимым. Но иногда встречаются ситуации, когда легче выполнить ту или иную задачу чужими руками.
Ровно через час в дверь скромно постучали.
– Кто там? – спросил я.
– Ваши вещи, сэр.
Дверь распахнулась и несколько здоровенных лбов внесли в номер огромные запечатанные коробки. Не забыв получить чаевые, носильщики ретировались, но их место заняли трое парней, среди которых был и мой недавний знакомый.