— Вы позволите мне попробовать исправиться, и немедленно? — осведомился он, элегантным жестом поднося ее руку к губам. — Боюсь, сегодня я встал не с той ноги.

Сердце Белл заметно дрогнуло, от прикосновения губ Джона к ее руке.

— По правде говоря, извиниться следовало бы мне. В такой ранний час непросто встать с любой ноги.

Джон улыбнулся и снова сел, потянувшись за второй лепешкой.

— Они восхитительны, — заметил он.

— Мать нашей кухарки родом из Шотландии.

— Нашей кухарки? — удивился Джон. — Значит, вы уже причисляете себя к постоянным обитателям дома герцога?

— Нет, когда мои родители вернутся из Италии, мне придется уехать в Лондон. Но должна признаться, Уэстонберт уже кажется мне родным домом. Джон кивнул, вновь принимаясь за лепешку.

— Вы когда-нибудь бывали в Шотландии?

— Нет. А вы?

— И я нет.

После минутного молчания Джон поинтересовался:

— Ну, и как у меня получается?

— Что получается? — растерянно переспросила Белл.

— Вести светскую беседу. Последние несколько минут я старался изо всех сил. — Джон вновь сверкнул мальчишеской улыбкой.

Белл не сдержала смешок.

— О, вы продвигаетесь вперед семимильными шагами!

— Скоро я буду вполне готов к лондонскому сезону, — заверил ее Джон, кладя в рот последний кусок лепешки.

— Значит, светский сезон вы намерены провести в столице?

Эта мысль захватила ее. Белл уже наскучил водоворот светских развлечений, и присутствие Джона могло бы внести что-то новое в привычное течение лондонской жизни. Кроме того, представив, как она танцует в его объятиях, девушка ощутила странный трепет — казалось, ток пробежал по ее спине при мысли о близости к Джону. Она густо покраснела.

Джон заметил румянец на ее щеках, но не решился еще больше смущать Белл расспросами и потому ограничился кратким ответом:

— Нет, до такой глупости я еще не дошел.

Белл застыла, пораженная его откровенностью.

— Впрочем, все это не важно, — попыталась она обратить разговор в шутку. — Половина светского общества присоединилась бы к вашему мнению. Большинство из известных мне людей стараются получать приглашения на каждый вечер только за тем, чтобы сэкономить на ужинах.

— Мне никогда не приходилось бывать так часто на приемах.

— Так я и думала. Я тоже не очень-то люблю частые выходы в свет.

— Вот как? А мне показалось, вы просто созданы, чтобы блистать на балах.

Белл сухо улыбнулась.

— Не стану напускать на себя ложную скромность и утверждать, что успех в обществе мне безразличен…

Джон усмехнулся, услышав эти тщательно подобранные слова.

— Но должна признаться, светские сезоны меня уже успели утомить.

— В самом деле?

— Да. Правда, полагаю, следующий сезон мне придется провести в столице.

— Зачем же, если вас не привлекает такая возможность?

Белл сделала гримаску.

— В конце концов надо же выйти замуж.

— Ах вот оно что! — отозвался Джон.

— Это не так легко, как может показаться.

— Не могу поверить, что поиски мужа — трудное занятие для вас, леди Арабелла. Не сомневаюсь, что вам известно, какая вы редкостная красавица.

Белл вспыхнула от удовольствия, услышав такой комплимент — Я не раз получала предложения, но считала их неприемлемыми.

— Вашим поклонникам недоставало средств?

На этот раз Белл покраснела от раздражения.

— Это оскорбление, лорд Блэквуд.

— Прошу прощения, я думал, что отказ по таким причинам в порядке вещей.

Белл была вынуждена признать, что по отношению к большинству женщин это предположение справедливо, и приняла его извинение кратким кивком.

— Кое-кто из джентльменов давал мне понять, что я им кажусь «синим чулком», но они были готовы смириться с этим благодаря моей внешности и состоянию.

— Я нахожу ваше поведение «синего чулка» весьма привлекательным.

Белл радостно вздохнула.

— Как приятно слышать такие речи от мужчины!

Джон пожал плечами.

— Мне никогда не казались интересными женщины, у которых ума не больше, чем у овцы.

Белл подалась вперед, и ее глаза коварно блеснули.

— Вот как? А мне показалось, что вы предпочитаете именно таких женщин, судя по тому, как трудно вам вести беседу.

— Точный удар, миледи. В этом раунде победа за вами.