Шрифт:
– Именно! Ты читаешь мои мысли!
– А как же поиски жены для мистера Маккэрна? Это отнимет у тебя почти все свободное время! А работа экономкой?
– Сколько времени нужно экономке в день? Отдать распоряжения прислуге утром? А днем я буду наблюдать и учиться. Я буду относиться к этому как...
– Как к учебе в университете?
– Да! Точно! Буду делать ежедневные записи, а когда приеду в Нью-Йорк, опубликую свои наблюдения. Я буду...
– А как же мистер Маккэрн?
Темперанс отмахнулась.
– Насколько я поняла, любая женщина на свете, кроме меня, умирает от желания выйти замуж. Даже если он похож на бородавочника, я ему все равно кого-нибудь найду.
– А если он не захочет жениться на ней?
Темперанс в раздражении закатила глаза.
– Все мужчины падки на хорошенькое личико и тоненькую лодыжку. Кроме того, часть задания выполнишь ты.
– Я? – Шелковые чулки выпали из рук Мелани.
– Да! Ты в этом разбираешься. Не ты ли пыталась найти мне подходящего мужчину в четырех штатах?
Наклоняясь за чулками, Мелани вздохнула.
– Но из этого ничего не вышло. Тебе не понравился ни один.
– Верно. Но ведь ты продолжала искать! Вот и посылай ко мне молоденьких и хорошеньких женщин. Мужчинам не нравятся умненькие. И образованные. Разве что рисование и пение. Мужчины выбирают для женитьбы определенный тип женщин. Они...
Темперанс осеклась и виновато посмотрела на мать.
– Таких, как я, дорогая? Миленьких? Беспомощных? Нуждающихся?
– Мамочка, я так люблю тебя! Просто замужество...
– Не для тебя! Я знаю. Спасать людей – достойное занятие, но, чем старше ты становишься, тем чаще тебе нужен человек, к которому ты возвращаешься вечером. Я была замужем шестнадцать лет, прожила одна пятнадцать, сейчас я снова вышла замуж, и, уверяю тебя, быть замужем лучше. Не очень приятно оставаться одной навсегда...
– Но ты никогда не была одной! Шестнадцать чудесных лет ты провела с папой, а потом у тебя была я. Разве я не послушная дочка? Ведь я ни разу не оставляла тебя, правда?
Мелани вздохнула.
– Правда, дорогая. Но...
– Но что? – возбужденно и обиженно спросила Темперанс.
– Ты такая сильная, уверенная в себе... – прошептала мать. – Ты так похожа на отца, так совершенна, что иногда мне хочется, чтобы ты стала более человечной...
– Я не человечна? – Темперанс была ошеломлена. – Не человечно то, чему я посвятила свою жизнь? Могу заверить тебя... – она остановилась. – У тебя опять началась головная боль? Приляг, я позову Мэри.
– Да, дорогая. И Ангуса тоже.
– Его? Нет, я останусь с тобой! Мы закончим наше обсуждение и...
Держась за голову, Мелани в предобморочном состоянии, пошатываясь, направилась к кушетке и отодвинула в сторону дюжину платьев, чтобы освободить для себя место.
– Только Ангуса! Пожалуйста...
Темперанс, поморщившись, вышла из комнаты. Терять мать навсегда очень больно.
Глава четвертая
– Ненавижу его! Ненавижу! – повторяла Темперанс, откидывая мокрую прядь волос, упавшую на глаза. – А завтра возненавижу еще сильнее!
С каждым таким заявлением она поднимала ногу, опускала ее обратно в грязь, затем тянула изо всех сил, чтобы хлюпающая грязь не засосала ногу, пока она пытается сделать шаг вперед. Спицы ее зонта сломались через несколько минут после того, как она вышла из деревни, и сейчас она пользовалась им как подпоркой, чтобы не упасть.
Было уже поздно, и она была одна на безлюдной грязной тропке, которую человек с почтовой станции назвал дорогой. Такого громкого имени она явно не заслуживала.
На почтовой станции все развеселились, когда она спросила, как доехать до имения Маккэрна.
– Маккэрна? – переспросил человек за прилавком. – До его имения?
Если бы уголки его рта не подергивались, Темперанс подумала бы, что она не туда попала. Разве Джеймс Маккэрн не владел имением? И разве владеть имением ничего не значит?
Но, судя по настроению почтальона и еще четырех мужчин, вопрос Темперанс их необыкновенно развеселил.
Она замерзла, устала и хотела есть. Она злилась. Последние сутки в ее жизни были настоящим адом. Темперанс не верила, что все это происходит с ней до самого последнего момента, когда мама проводила ее до нагруженной доверху кареты. Ей казалось, что вот-вот мама дотронется до ее плеча и скажет: