Каверин мгновенно юркнул за спину охранника, тот схватился за пистолет, но Белов уже жал на курок. "Магнум" дважды вздрогнул, выпуская пули, - и охранник грузно осел на пол, оставив своего босса без всякой защиты.

Белов мельком взглянул на оторопевшего прораба и коротко указал ему пистолетом в угол. Насмерть перепуганный строитель тут же шмыгнул туда и, прикрыв руками голову, присел на корточки.

Каверин и Белов остались одни - глаза в глаза.

Саша, не опуская пистолета, направленного в лоб врага, двинулся вперед. Бледный, как мел, Каверин отступал, пятился, беспомощно озираясь по сторонам. Наконец он уперся в перила, ограждавшие галерею второго этажа. За его спиной был высокий обрыв с котлованом бассейна внизу.

Не произнеся ни слова, Белов вплотную приблизился к Володе. Ствол "магнума" почти уперся ему в грудь. Спасения не было. И тогда Каверин одним молниеносным движением сорвал с головы каску, ударил ею по пистолету и тут же рванулся в сторону.

Вряд ли это можно было считать попыткой спастись - скорее это был жест отчаянья. Белов без труда удержал свой "магнум" в руке и хладнокровно выстрелил в спину убегавшего Каверина. Володя рухнул на спину, как подкошенный.

Затворная рама "магнума" замерла в заднем положении - пистолет был пуст. Саша вставил новую обойму и пуля за пулей - всю без остатка - садил в мертвое уже тело Каверина - бешеного шакала, отравившего ему жизнь.

Все было кончено. Но Белову показалось этого мало. Он взял Каверина за ноги и подтащил его к перилам. Не без труда перевалив через них труп, он столкнул его вниз. Тело Владимира Евгеньевича Каверина рухнуло на дно котлована его торгового комплекса. Секундой позже оттуда донесся глухой звук удара о землю.

Белов повернулся к прорабу, окинул мрачным, тяжелым взглядом его скорчившуюся в углу фигуру. Прораб, не мигая, смотрел на него круглыми от ужаса глазами. Вдруг Саша едва заметно усмехнулся и поднес к губам палец. Прораб, не веря своему счастью, тут же кивнул и с готовностью повторил его жест.

Достав платок, Саша тщательно протер "магнум", швырнул его вниз и, не оглядываясь, направился к лестнице.

LI

Выехав из ворот Мосфильма, Киншаков свернул направо. Метров через триста он притормозил. К его джипу стремительно подошел парень в невзрачной курточке и бейсболке, надвинутой на самые брови. Это был Белов.

– Привет, - буркнул он, усевшись рядом с Киншаковым.

– Привет, - кивнул тот, трогая машину.

– Спасибо тебе, Саш, - повернулся к водителю Белов.
– И Славе, и ребятам спасибо - клевый трюк.

– Сам-то видел?

– Видел, я же сзади в машине сопровождения ехал.

– Заметь - с одного дубля, - мельком улыбнулся Киншаков.
– Валерка Филатов, царство ему небесное, о таком трюке мечтал. Так что считай - это тебе от него подарок. Кстати, если покопаются - могут сообразить...

– Да кому это сейчас надо!..
– поморщился Саша.

– И куда ты теперь - в подполье?
– искоса взглянул на Белова каскадер.

– А меня нет, - мрачно глядя прямо перед собой, произнес Белов.
– Я мертвец.

После этих слов оба замолчали. А возле Университета Саша попросил остановиться.

– Тебя подождать?
– спросил Киншаков.

– Нет, Саш, - покачал головой Белов.
– Дальше я сам. Прощай.

– Прощай, - протянул ему руку Александр.
– Будет трудно... Ну, в общем, ты понял, да?..

Саша кивнул, выскочил из машины и быстро скрылся за деревьями.

В это время Оля с Ваней в Шереметьеве проходили регистрацию на рейс Москва - Нью-Йорк. Ольга, в нелепом черном парике, с чересчур ярким, совершенно не идущим ей макияжем, нервничала. Но не из-за липовых документов - это ей было не впервой. Она переживала за Сашу.

Муж велел им прибыть в аэропорт заранее и как можно быстрее пройти паспортный контроль, чтобы обезопасить себя от возможных неожиданностей. Сам Саша обещал приехать в самый последний момент. Именно по этой причине из-за того, что она не знала, где он сейчас и что с ним - на душе у нее было неспокойно.

Регистрация прошла без сучка без задоринки. Переступив условный рубеж отечества, Ольга с Ваней устроились в зале и стали ждать Сашу...

В этот теплый и тихий майский вечер на смотровой площадке Воробьевых гор было многолюдно. Но Белов не замечал веселой, говорливой толпы. Со всех сторон он был окружен людьми - и в то же время оставался один. Один как перст.

В его памяти отчетливо и ярко предстало раннее утро далекого восемьдесят девятого года. Космос, Фил, Пчела - тогда все они были вместе. Он вспомнил клятву, которую они давали друг другу здесь, на Воробьевых горах, и его сухие губы сами собой зашевелились, повторяя те священные слова:

– Клянусь... что никогда... что никогда никого из вас... я не оставил в беде...
– шептал Саша.
– Клянусь всем, что у меня осталось...

Саша опустил руки на прохладный гранит парапета. Он смотрел на величественную панораму древней столицы, но видел только бесконечно дорогие лица друзей. В его влажно поблескивающих глазах застыла вечная печаль и боль.