Болезнь, убившая вайшей, Индру не тронула. Но он и думать не мог о добытой еде. Не смог Индра и ночевать под боком у мертвецов. Он пошёл вдоль реки, в сторону её тягучего, валкого плава.

Молодой воин брёл по берегу, и ночь омывала его своими воздушными струями. Он шёл до тех пор, пока голодный обморок не свалил его с ног.

– Вставай! – услышал Индра приходя в себя. – Герой должен подняться сам.

– Ты кто? – спросил молодой воин склонившегося над ним человека с тяжёлым лицом.

– Какая разница. Я твой счастливый случай. Скажи лучше, давно ли ты ел последний раз?

– Три или четыре дня назад. А может быть, и больше.

Индра, воспользовавшись подставленным плечом, поднял себя на ноги. Земля отпустила его с неохотой.

– У меня тут есть кое-что в котомке. Пригодное для еды.

Путник раскоп ошил свои покладки.

– А куда ты идёшь? – спросил он Индру.

– Всё равно куда. Мне про это неведомо.

– В том направлении до ближайшего жилья не меньше трёх дней пути. Да и то если тебе повезёт, и ты его отыщешь. Вот, поешь, – он протянул молодому воину пучок завяленных листьев.

– Что это?

– То, что поднимет твои силы. Ешь, тебе говорю!

Индра разглядывал своего случайного спасителя. Его неуклюжую мясистую фигуру, переполнявшую тесноту дорогих тканых покровов, суму с облезлыми от старости боками, толстые руки, державшие посох так, будто это был девичий стан. Индра смотрел, пережёвывая горьковато-кислую мякину.

Толстяк затянул ремень и, что-то воркуя себе под нос, закосолапил дальше. Индра поплёлся следом.

– Не много у тебя поклажи для таких путешествий, – вдруг сказал ходок, кося взглядом на пожитки молодого воина.

– Было больше, – буркнул Индра. Косолапый не стал ни о чём спрашивать.

Впереди показалась полоска леса. Вплетённая в тёмную жилу реки. Индра решил, что останется там. В подлесье. До поры. Пока не наохотит себе мяса на дорогу, не набьёт зверья. Там было бы удобнее всего устроить берлогу.

Первым делом Индра сладит копьё. Под две руки. Из твёрдой и затёсанной стволины. Потом Индре понадобятся наконечники для стрел. Придётся поискать подходящий камушник. Вдоль берега… Толстяк неожиданно повернул в сторону.

– Разве мы идём не к лесу? – озаботился юноша.

– Нет.

– Тогда куда же?

– Вон, видишь холмы? Там моя деревня.

– Разве ты не говорил, что до неё три дня пути?

– Нет.

– Как же так?

– Я говорил, что по реке до ближайшей деревни три дня ходу. А мне в сторонку.

Индра сплюнул жевьё:

– Ладно. Я пойду к лесу.

Человек посмотрел ему вслед. Сказал напоследок:

– Ты, видно, ищешь свою судьбу. Не лучше ли её искать среди людей?

– Кому нужен воин без дела? – не оборачиваясь, отговорился Индра.

– Был бы воин, а дело найдётся!

Последняя фраза заставила юношу укоротить шаг.

– Что? Ты говоришь, мне найдётся дело? – спросил он, обернувшись.

– Не знаю, как насчёт тебя, а для воина найдётся.

Индра подумал, что эти слова толстяку можно простить.

Они пришли в деревню глубокой ночью. Лаяли беспокойные собаки, тревожа по уснувшим домам беспечных хозяев. Ветер драл листья с тёмных деревьев, и тихо скрипели плетни. Путники завернули во двор, обнесённый добротным частоколом. С резными столбами для родовых тотемов. Пришли.

Утро отыскало Индру на сеннике, среди сухого вороха лушины. Настолько пахучей, что у юноши от неё разболелась голова. Он выбрался из сена и, стряхивая с себя колкую посыпь, решил познакомиться с новым местом.

Деревня удивила Индру. Повсюду здесь можно было видеть вывешенные магические знаки и загадочные символы. Имевшие, видимо, свою немалую власть над жителями. Знаки эти хранили таинственную и тревожную суть, погружённую в прямолинейную точность магического рисунка. Об их власти над человеком говорило зашевелившееся в душе молодого воина волнение. Вдруг возникшее при осмотре тотемов.

– Мы – сиддхи, – услышал Индра знакомый голос. Юноша обернулся. – Ты что-нибудь слышал о сиддхах? – спросил его вчерашний знакомый.

– Нет.

– Мы живём независимо от всех. У нас нет варн, хотя мы тоже арийцы.

– Как же вы делите коров?

– У каждого из нас их столько, сколько он может содержать.

– Значит, вы вайши? – сообразил юноша.

– Нет. Говорю тебе. Мы сами приносим жертвы богам, сами себя защищаем и сами пасём своих коров.

– Не много ли забот для одного племени?