– Эй, – крикнул риши, – далеко ли до земли сиддхов?

– Если так идти, то далеко, – отозвался воин. – И чем дольше идти, тем дальше будет.

– Да? – удивился Дадхъянч. – А как сделать, что– бы стало близко?

– Просто повернуть влево.

Дадхъянч повернул коня влево. Ашва не стал сопротивляться. Ему, видно, было всё равно, куда идти. И кшатрию, видно, тоже было всё равно, куда идти. Поскольку и он повернул влево. Дадхъянч понял, что в этой ситуации нужно что-то сказать:

– Здесь так принято, чтобы тебя сопровождали, или молодого воина заинтересовал мой конь?

– Не бывает молодых воинов, – в неисчислимый раз повторил Индра, – бывают умелые и неумелые. Меня заинтересовал твой конь.

– А меня заинтересовал твой нож, – сказал Дадхъянч не оборачиваясь.

– Это твердь, которую выплавляют из камня, – почему-то объяснил Индра.

– Из камня? – переспросил риши и посмотрел на попутчика. – Я уже слышал о чём-то таком.

– Чего там слышать, вот он, – кивнул кшатрий.

Дадхъянч впился глазами в предмет, словно для того чтобы разглядеть зримую необычность пятого элемента.

– Ты, должно быть, умелый воин, если обладаешь такое оружие?

– Я, – открыл рот Индра, – молодой воин, – продолжил Кавья Ушанас и засмеялся неожиданному пассажу. Дадхъянч тоже хмыкнул и оценивающе посмотрел на попутчика:

– Нетрадиционное мышление выдаёт в человеке либо мыслителя, либо…

– Дурака, – перехватил Индра. – Раджас и тамас. Полярность мышления. Слишком условно, чтобы быть верным.

– Но и твоё отрицание слишком категорично, – не задумываясь переметнул Дадхъянч.

– Так ведь это – сатва.

– Ну и что? Категоричность сатвы вызывает …

– Её поворот, – восхищённо предположил Индра.

– Верно. Её искривлённый отпечаток.

– Вот, значит, во что оборачивается правда. Если её вбивать силой?

Дадхъянч удовлетворённо кивнул. Ему понравилась последняя реплика нового попутчика.

– Что ж, ты вполне достойно соображаешь даже для риши. Не то что для кшатрия.

– Я же говорю тебе: я молодой воин, – уже серьёзно повторил Индра.

– Или просто новый? — лукаво спросил Дадхъянч. Индре тоже понравилась реплика собеседника.

Они шли по равнине, расшелушённой сухим недоростом креозота. Кривого и неуживчивого с другой растительностью. Небо пламенело редкими, размазанными по сияющей лазури облаками. Такими несхожими с этой ослепительной синью.

– А та девушка, – вдруг спросил Дадхъянч, – что же она не пошла вместе с тобой? Или ей с нами не по пути?

– Ей-то как раз сюда самая дорога, – занервничал Индра. – Но вот то, что не по пути – верно.

Дадхъянч понял, что дальнейшие расспросы здесь не нужны. Он хотел сказать что-нибудь умное, а главное – точное на эту тему, но вдруг подумал, что ничего сказать не сможет. Поскольку всё его познание совмещалось только с одной женщиной. С Гаури. Хорошо это было или плохо, но это было так.

Он вспомнил её последние слова и вдруг захотел вернуться домой. Остро и мучительно. Будто, кроме дома, ничего другого в его жизни и не было. Ничего существенного. Равностоящего. И чем дальше уводила его блажь от дома, тем явственнее он понимал свою беспомощность и неприкаянность вне его.

Дадхъянч погрузился в свои мысли и надолго замолчал. Каждый из них теперь молчал о своей женщине. Должно быть, и Ашва молчал о чём-то таком же. Ему тоже однажды не повезло с подругой.

– Я буду называть тебя Человеком с лошадиной головой, – сказал Индра, когда они остановились на ночлег. – По первому впечатлению.

Дадхъянч подумал, что, повинуясь когда– то первому впечатлению, он открыл свой младенческий роток, и его так и нарекли. Как оно прозвучало. Это впечатление.

– Называй, – равнодушно кивнул риши, – хотя меня зовут Дадхъянч.

– А меня – Индра. Но ты можешь звать меня Кавья Ушанас.

Риши взглянул на своего попутчика:

– Тоже по первому впечатлению? И кого ты впечатлил, «озарённый прозрением»?

– Самого себя. Так получилось. Как-нибудь расскажу.

– Да? А у тебя есть тайна?

– Тайна, – очарованно повторил Индра. – Ты, видно, мысли мои читаешь.

Дадхъянч не понял, но почувствовал, что они совпали. В чём-то имеющим особый смысл.

– Ещё меня зовут «победитель Быка» или «убийца данава», – вспомнил Индра.

– Немало для твоего возраста. И как же это было?

– Что было? – не понял кшатрий.

– Ну и как ты убил своего быка?

– Просто оказался в нужное время в нужном месте. Сиддхам требовался герой, и я совпал с их желаниями.

– Я тоже убил данава. Правда, это было давно, – вздохнул Дадхъянч, вспоминая горную хижину.