– Он был страшный?

– Обыкновенный. Леопард.

– Да? – изумился Индра. – Что-то на тебе не видно шрамов.

– Так получилось. Я тоже оказался в нужное время в нужном месте. Опоздай хоть на мгновение, и … – Дадхъянч почему-то вернулся мыслями к Трите.

– В нужное время в нужном месте, – тихо повторил риши.

– Это мой девиз. Так завещал мне отец. Однажды мы ходили в Амаравати. Я был ещё совсем маленьким…

– Что? – выдохнул Дадхъянч.

– Я говорю: мы ходили в Амаравати.

– А там в колодце сидел какой-то чудак и бормотал то, во что никто не мог вникнуть. Кроме одного маленького мальчика.

– Я плохо помню подробности, – пояснил Индра.

– Бедный Трита! Он всегда хотел спасти «благородных». А под конец выдохся.

– Кто это – Трита?

– Тот самый чудак, что сидел в колодце. И с которым ты разговаривал. А я был рядом и слышал ваш разговор, – Дадхъянч зачарованно смотрел на «победителя данавов». Блики огня метались в глазах Индры. Воин размешивал густую, пахучую одану, что пригорала, не успев вывариться в мякинь.

– Я тоже хочу спасти арийцев, – вдруг сказал воин, – только пока не знаю, как это сделать.

– От чего спасти? – поинтересовался Дадхъянч.

– Знать бы как, а от чего найдётся!

– В таком случае, этот конь должен принадлежать тебе.

– Один конь не спасёт всех обречённых, – покачал головой Индра.

– Мало ли в поле коней?

Индра взглянул на Дадхъянча, перевёл взгляд на мирно пасущегося Ашву и что-то замыслил. Но не стал с этим спешить, оставив затею до утра.

Дадхъянча разбудил шумный разгуляй Ашвы. Конь топтал землю, фыркал и вдруг опрометью задал куда-то по дымному лугу.

– Что это с ним? – спросил Дадхъянч, усаживаясь на ворохе травопала и щуря заспанные глаза.

В нескольких шагах от места конских резвостей стоял Индра, перехватив болью исковерканную руку и выражая лицом чувство, близкое к негодованию и досаде.

– Тебя что, укусила змея? – спросил риши, находя в увиденном знакомые приметы.

– Нет, – буркнул Индра, – ударился.

– Ударился? В поле? Обо что?

– Об Ашву, – резко ответил воин и попытался сесть рядом. Скривившись от внезапной боли, Индра перенёс свои заботы с беспомощной руки на побитый бок. Дадхъянч с любопытством наблюдал за его муками. Наконец Индра уселся, нехотя посмотрел на недоумевающего риши и пояснил:

– Я хотел привязать ему верёвку. Сзади. Чтобы не ты его таскал за собой, а он тебя. Попробовал привязать её за хвост.

– И что?

– Мерзавец стукнул меня задними ногами. Сразу двумя… Ух как бок ломит! Знаешь, он лихо это умеет делать.

Дадхъянч вздохнул:

– А если бы ты привязал, ну, скажем, у тебя получилось, – как передвигаться в этом случае? Конь волочил бы тебя по земле.

– Нет, не волочил. У меня были тут кое-какие соображения, – Индра поморщился, ощупывая раны. – Другой конец верёвки нужно прикрепить к небольшому гладкому стволу дерева. Не очень тяжёлому, разумеется. Встаёшь на него, и всё в порядке.

– Это по траве, а по земле как? Индра пожал плечами.

– В земле твоё дерево застрянет, – охладил изобретателя Дадхъянч. – А вообще, мысли у тебя правильные. Только бревно нужно заменить чем-то другое.

– Чем другим? – раздражённо спросил Индра.

– Не знаю. Ведь это ты собрался всех спасать, ты и думай… Смотри, возвращается, – кивнул риши в сторону замаячившей в поле фигуры.

Индра недружелюбно посмотрел на своё колченогое несчастье. Мявшее траву тихим шагом.

– А если сам не придумаешь, призови на помощь Кавью Ушанаса. Вместе вы уж точно сообразите, – договорил Дадхъянч.

– Тебе, я вижу, по нутру ставить себя над проблемами, даже когда они касаются арийцев. Ты похож на одного человека. Тот тоже мыслитель. Для самого себя.

– Зря обиделся, – отозвался Дадхъянч, – дело ведь не во мне. Кто я в твоей жизни? Так, эпизод. Эпизод с конём… Мыслитель, говоришь, для самого себя? – риши усмехнулся. – А может, он не умеет мыслить для других? Тебе не приходило это в голову? Все мы когда-то начинали жить для других, а потом эти «другие» приучили нас думать только о себе. Чтобы выжить. Среди них. Чтобы не сойти с ума от своей ненужности.

Индра старательно разматывал жух. Действующей рукой. Потом долго разглядывал опухоль на левом боку.

– Если бы не эта обмотка, – промычал он, – рёбра можно было бы искать в животе.

– Да, тебе повезло.

Только теперь Дадхъянч обратил внимание на странную для этого часа уготовленность к пути его нового товарища. Будто он и не ложился. Оттого и плащ был уже при нём. Риши понял, что Индра собирался уходить, и лишь происшествие с конским хвостом создало эту заминку.

Кшатрий копошился в своих ранах и не примечал изменившихся глаз Дадхъянча.