– Эллисон! Ну конечно же, я тебя помню! — улыбаясь, воскликнул Кэмерон, встречая их в коридоре на костылях. Он передвигался на них уже с неделю, предварительно освоив специальную раму для ходьбы. — Знаешь, я ведь был влюблен в тебя в детстве, считал тебя идеалом и совершенством.

Руки Коула и Тони были заняты багажом, а Эллисон, придерживая открытую дверь, пропускала их в дом. В чем меньше всего нуждался Коул в данный момент, так это в том, чтобы его брат изливал свои чувства гостье. Он метнул взгляд на Эллисон — она явно смутилась, отчего еще больше похорошела, хотя, казалось, больше некуда.

— О Кэм, спасибо на добром слове, — смеясь, поблагодарила она его. Кэмерон вздохнул.

— С возрастом в тебе появилось еще нечто, неотразимо действующее на мужчин, уж поверь мне. — Не ожидая ее реакции на комплимент, Кэмерон обратился к Тони. — Привет. Ты, должно быть. Тони. Меня зовут Кэмерон. Я брат Коула. Его младший брат.

— Ты что-то слишком разговорился, — вмешался Коул и добавил:

— С тех пор как он сидит дома, он просто невыносим. Вот что значит избыток свободного времени. Не дождусь, когда Кэм вернется к работе.

Тони подошел к Кэмерону.

— Сочту за честь с вами познакомиться, сэр.

— Ба, наконец-то в доме появился хоть один учтивый человек. Коул предложил:

— Кэмерон, почему бы тебе не поделиться с Тони своими знаниями, не рассказать ему о преимуществах торговли недвижимостью по сравнению с вложениями в нефтяную промышленность и тем более доходами от выращивания крупного рогатого скота. — Коул невинно улыбнулся. — А тем временем я покажу Эллисон ее комнату.

Он пригласил ее подняться по лестнице на второй этаж и очень пожалел, что у него не было камеры, чтобы заснять выражение лица Кэма, когда Тони, подхватив предложенную тему, с ходу принялся ее развивать.

Пока они поднимались наверх, Коула не покидала улыбка.

— Кэмерон, похоже, свыкся со случившимся? Не так ли?

— Нет, это одна видимость. Он все копит в себе и когда-нибудь взорвется.

— Я-то его помню тихим, даже робким. Коул улыбнулся.

— Да, конечно, рядом с тобой.

Она покачала головой в знак того, что разговор всерьез на эту тему невозможен.

Коул остановился перед одной из дверей, поставил вещи на пол и открыл ее.

— Я выбрал для тебя эту комнату. Думаю, тебе здесь будет удобно, поскольку рядом ванная. — Он занес ее вещи, а потом пошел дальше по коридору. — А это, как мне кажется, подходящая комната для Тони. Раньше в ней жил Коди. Он давно переехал в комнату побольше, а здесь остались на стенах постеры и всякая мальчишеская мура. — И, повернувшись к ней, спросил:

— Кажется, у Тони с Коди такая же разница в возрасте, как у меня с Кэмом. Так что они вполне могли бы чувствовать себя братьями.

— Вполне, но они не братья.

Не взглянув на нее, Коул поставил чемодан Тони возле кровати, а когда поднял глаза, заметил в ее глазах боль. Он подошел к Эллисон и обнял ее за талию.

— Думаю, все будет хорошо. Вот увидишь. А пока я очень рад, что вы оба здесь.

Она тоже обняла его, ухватившись руками за ремень на спине.

— Все это так странно.

Он немного отстранился, чтобы видеть ее лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Я странно чувствую себя здесь, наверху. За все годы, проведенные на ранчо, мне ни разу не довелось сюда подняться. Я могла заходить в определенные комнаты на первом этаже, но сюда — никогда. Мне здесь как-то не по себе.

— Дорогая, это чушь! Разве кто-нибудь запрещал тебе сюда ходить?

— Нет, вслух — никто и никогда. Но я сама понимала это с самых ранних лет.

— Ну тогда пора избавляться от комплексов. Пошли. Давай покажем Тони ранчо. Я хочу, чтобы ты увидела, как много здесь всего переменилось.

Когда вечером Эллисон вернулась к себе в комнату, у нее голова раскалывалась от впечатлений и пережитых эмоций. Ей казалось, что время сместилось. Словно не было пятнадцати лет, прожитых вне ранчо. Как будто она никуда не уезжала, отец где-то рядом, и жизнь идет своим чередом. И вместе с тем ей было обидно за Тони. Эллисон видела, с какой жадностью он задает вопросы, как ему хочется все потрогать, с каким неподдельным интересом он все осматривает, впитывая впечатления как губка. А ведь все это должно было стать частью его жизни с самого рождения.

Разве она могла рассказать ему правду? Как бы она объяснила, почему он лишен всего этого? Он не знает, кто такая Петиция Коллоуэй, и она искренне надеется, что никогда не узнает.

Даже сейчас, в просторной комнате, выделенной Коулом, она не могла отделаться от ощущения, что Летти может в любой момент ворваться и выгнать ее вон.

Чушь, конечно. Она просто устала. В этом все дело. Накануне отъезда она долго не могла заснуть и всю ночь почти не спала. Она думала о том, что неожиданно вернулась в прошлое, которое с таким трудом пыталась забыть. С того момента, как они свернули с хайвея на дорогу к ранчо, Эллисон поняла, что это возвращение в молодость будет куда более болезненным, чем она ожидала.