– И ты полагаешь, что мы с тобой сумеем спасти мир?

– Я полагаю, что не только мы с тобой думаем в этом направлении. Так ты поможешь мне?

– Да, разумеется, только скажи, что я должен делать.

– Этого-то как раз я и не знаю!

***

Симпатичная пиццерия, куда я регулярно захаживал еще с тех пор, как впервые попал в Париж, ныне стала частью моей биографии: именно в этом заведении я решил отметить вручение мне ордена Наук и Искусств, которого удостоило меня французское Министерство культуры, - хотя многие сочли, что для такого торжественного случая лучше подошел бы ресторан подороже и поизысканней. Однако хозяин пиццерии Роберто был для меня чем-то вроде талисмана - всякий раз, как я приходил к нему, в моей жизни происходило что-то хорошее.

– Я бы мог начать с общих фраз, рассказывая о том, какой успех имеет моя книга "Время раздирать и время сшивать", или о том, какие противоречивые чувства обуревали меня во время вашего представления.

– Это никакое не представление, - поправил Михаил.
– Это - встреча. Мы рассказываем истории и танцуем ради Энергии Любви.

– Я бы мог начать с чего угодно, чтобы дать вам время освоиться. Но ведь мы оба знаем, что свело нас за одним столом.

– Не "что", а "кто". Ваша жена, - произнес Михаил с вызывающим видом, свойственным людям его возраста: сейчас он не напоминал робеющего любителя автографов или духовного лидера на "встрече".

– Ошибка. Моя бывшая жена. И я обращаюсь к вам с просьбой - мне нужно увидеться с ней. Пусть она сама, глядя мне в глаза, объяснит, что побудило ее уйти. Только так я смогу отделаться от моего Заира. В противном случае я буду круглые сутки, днем и ночью думать об этом, в тысячный раз осмысляя эту историю, пытаясь определить, когда же именно я допустил ошибку и наши с ней пути стали расходиться.

Михаил засмеялся.

– Прекрасная мысль - переосмыслить историю. Именно так и происходят все перемены в мире.

– Весьма вероятно, но давайте оставим философские дискуссии. Уверен, что у вас, как у каждого молодого человека, есть точный рецепт усовершенствования мира. Но, как и каждый молодой человек, вы станете старше, достигнете моих лет и тогда поймете, что перемены даются нелегко. Впрочем, сейчас об этом говорить бесполезно... Итак, вы можете выполнить мою просьбу?

– Сначала позвольте спросить - она простилась с вами?

– Нет.

– Сказала, что уходит?

– Ничего она не сказала. Вы и сами это знаете.

– И вы считаете, что такая женщина, как Эстер, способна была оставить мужа, с которым прожила больше десяти лет, вот так, ничего не объяснив, не поглядев ему в глаза?

– Именно это и не дает мне покоя. Но что вы имеете в виду?

Наш разговор прерван появлением Роберто. Михаил заказывает себе неаполитанскую пиццу, я прошу хозяина принести мне что-нибудь по своему вкусу - не тот сейчас момент, чтобы терзаться сомнениями: что бы такое мне выбрать на обед? А вот бутылка красного вина требуется безотлагательно и как можно быстрее. Роберто спрашивает, какого именно, я что-то бормочу в ответ, и он понимает, что должен удалиться, принимать все решения сам, ни о чем меня больше не спрашивать, позволив мне сосредоточиться на разговоре с моим юным сотрапезником.

Через тридцать секунд подают вино. Я наполняю стаканы.

– Что она делает?

– Вам непременно надо это знать? Отвратительная манера отвечать вопросом на вопрос.

– Непременно.

– Ткет ковры. И дает уроки французского.

Ковры! Моя жена (моя бывшая жена, пора бы привыкнуть!), у которой денег было столько, сколько нужно, которая окончила университет и говорит на четырех языках, теперь вынуждена зарабатывать поденщиной?! Но мне приходится сдерживаться: нельзя задеть мужскую гордость Михаила, хотя это позор - не суметь обеспечить женщину!

– Я прошу вас понять, что происходит со мной вот уже больше года. Вашим с Эстер отношениям ничего не грозит. Мне нужно всего два часа. Или час.

Михаил, похоже, смакует мои слова.

– Вы забыли ответить на мой вопрос, - говорит он с улыбкой.
– Итак, я повторяю: неужели вы считаете, что такая женщина, как Эстер, способна была оставить мужа, даже не попрощавшись и не объяснив, почему уходит?

– Нет, не считаю.

– Ну так зачем же все эти слова: "Она меня бросила...", "Вашим отношениям ничего не угрожает..."?

Он смутил меня. И одновременно пробудил во мне надежду - хоть и сам не знаю на что.

– Иными словами?..

– Вот именно. Я говорю, что она вас не бросила. И меня не оставила. Она всего лишь исчезла - на какое-то время или навсегда. И мы оба должны уважать ее решение.

Словно каким-то светом озарилась эта пиццерия, которая всегда пробуждает во мне отрадные воспоминания. Мне отчаянно хочется поверить словам этого юноши - всеобъемлющий и вездесущий Заир пульсирует вокруг меня.