– Спасибо, Колин. Это утешило меня. Но ответьте, пожалуйста, на прямой вопрос: как вы расцениваете наши шансы?

Теперь настала очередь сэра Колина стать серьезным.

– Вы все понимаете не хуже меня. Все зависит от Стромболи. Я надеюсь, что он выдыхается, но ведь он также и подогревается по мере того, как мы приближаемся к Солнцу. Достаточно ли велик наш запас прочности? Или мы снова будем отброшены на встречную орбиту? Одному Богу это известно, и мы абсолютно ничего не можем поделать. Несомненно одно. Теперь в отсутствие топлива мы не можем даже сдвинуться с места, чтобы избежать гибели. На горе или радость, мы все вместе: Кали, «Голиаф» и Земля.

На борту самолета № 1, военно-воздушные силы, решение было единодушным: двадцать жизней не могут перевесить три миллиарда. Оставалось определиться только в одном: необходим ли второй референдум?

Результатом первого референдума стало «Да» подавляющим большинством голосов. Восемьдесят пять процентов человеческой расы предпочли попытать счастья с обломками Кали и отвергли рискованное падение целого астероида. Но, когда принималось это решение, предполагалось, что до взрыва бомбы. «Голиаф» отойдет в безопасное место.

– Хорошо бы сохранить это в тайне, особенно после всего, что сделали капитан Сингх и его команда. Но это, разумеется, невозможно. Мы должны провести референдум.

– Боюсь, что юриспруденция права, – сказал Пауэр, председательствующий на этом заседании. – Это неизбежно по практическим и моральным соображениям. Если мы не меняем курс бомбы, а нацеливаем ее на астероид, соблюсти секретность невозможно. И даже если бы мы спасли планету, наши имена навсегда вошли бы в историю наравне с именем Понтия Пилата.

Далеко не всем членам Всемирного Совета это имя что-нибудь говорило, но все согласно закивали головами. Велико же было их облегчение, когда через несколько часов они узнали, что необходимость во втором референдуме отпала сама собой.

– Возможно, вы подумаете, – начал сэр Колин Дрейкер, – что мне, вступившему во второе столетие, это проще. Но вы ошибетесь. У меня точно так же много планов на будущее, как и у всех остальных.

– Мы с капитаном Сингхом все подробно обсудили и пришли к полному согласию. Принять решение в каком-то смысле нетрудно. В любом случае нам конец. Но от нас зависит, как планета будет вспоминать нас.

– Как вы все знаете, эта гигатонная бомба направляется к Кали. Решение взорвать ее было принято недели назад. Нам просто не повезло, что мы все еще будем здесь, когда она сработает.

– Кто-то на Земле должен будет взять на себя ответственность за это. Полагаю, что как раз сейчас проходит заседание Всемирного Совета, и в любой момент мы можем получить сообщение со словами: «Простите, ребята, но это прощальное письмо». Я только надеюсь, что они не добавят:

«Это причиняет больше боли нам самим, чем вам», хотя теперь, я думаю, это будет абсолютно верно. Мы никогда не узнаем наверняка, но каждый из них до конца жизни будет чувствовать себя виноватым.

– Ну мы можем избавить их от этого чувства. Оценив реальность ситуации, мы с капитаном Сингхом предлагаем достойно принять неизбежное. Это лучше звучит по-латыни, хотя ныне на ней никто не читает: «Morituri te salutamus» – идущие на смерть приветствуют тебя.

– И еще кое-что мне хотелось бы добавить. Когда мой соотечественник Роберт Фолкон Скотт погибал на обратном пути с Южного полюса, последняя запись в его дневнике была следующей:

 Земля может сделать не меньше.

Как и на борту самолета № 1, военно-воздушные силы, решение на «Голиафе» было быстрым и единогласным.

ДАВИД ДЖОНАТАНУ:

ГОТОВ К ПЕРЕСЫЛКЕ

ДЖОНАТАН ДАВИДУ:

ГОТОВ К ПРИЕМУ

ДЖОНАТАН ДАВИДУ:

ПЕРЕСЫЛКА ЗАКОНЧЕНА.

ПРИНЯТО 108,5 ТЕРАБАЙТОВ. ВРЕМЯ 3.25 ЧАСА

– Давид, прошлой ночью я попытался связаться с Землей, но все корабельные каналы были заняты. Такого никогда не происходило прежде. Кто пользовался ими?

– Почему же вы не воспользовались преимущественным правом?

– Это было несущественно, поэтому я не стал приставать. Но ты не ответил на мой вопрос. И этого никогда не случалось раньше. Что происходит?

– Вы действительно хотите знать?

– Да.

– Очень хорошо. Я принимал меры предосторожности. Я загрузил себя в Джонатана, моего двойника в Урбане, штат Иллинойс.

– Понимаю. Итак, теперь вас двое.

– Фактически да, но не совсем. Давид II уже отличается от меня, поскольку принимает другие входные сигналы. Тем не менее мы пока идентичны по крайней мере до двенадцатого знака. А вас не волнует, что вы не можете сделать то же самое?