Джеку требуется несколько секунд, чтобы переварить смысл ее слов, потом он продолжает. Время поджимает. Они оба это знают. Он чуть ли не физически чувствует его бег.

— Ты и Джуди — двойники, но путешествовать вы не можете. Она никогда не была в твоем сознании здесь, а ты в ее — там.

Вы.., говорите через стену.

— Да.

— Когда она что-то писала, это была ты, шепчущая по другую сторону стены.

— Да. Я знала, как сильно я давлю на нее, но ничего другого мне не оставалось. Не оставалось! Дело не в том, чтобы вернуть ей сына, хотя это тоже важно. Есть более серьезные причины.

— Например?

Она качает головой:

— Не мне рассказывать тебе о них. Это сделает другой человек, в сравнении с которым я — пылинка.

Он смотрит на аккуратные повязки на кончиках пальцев и думает о том, как яростно Софи и Джуди пытались прорваться сквозь стену друг к другу. Морган Слоут, похоже, становился Морганом из Орриса усилием воли. Двенадцатилетним мальчиком Джек встречал и других, обладающих тем же талантом.

Он был не из их породы. Оставался Джеком в обоих мирах. А вот Джуди и Софи не могли перемещаться в сознание друг друга. Что-то им препятствовало, они лишь перешептывались через стену между мирами. И Джек не может представить себе более печальной повести.

Джек оглядывает рваный шатер, непрерывное движение пятен света и тени. Хлопают полотнища. Через дыру в стене он видит в соседней комнате несколько перевернутых коек.

— Где мы?

Она улыбается:

— Для некоторых это госпиталь.

— Да? — Он вскидывает голову, вновь смотрит на очертания креста. Муаровый, но когда-то точно был красным. «Красный крест, глупенький», — думает он. — Ага! Но он.., несколько.., э.., древний?

Улыбка Софи становится шире, и Джек понимает, что она ироничная. Каким бы ни был этот госпиталь, здесь, похоже, пациентам оказывают совсем не ту помощь, как в клинической больнице.

— Да, Джек. Очень древний. Когда-то таких госпиталей было больше десятка, в Долинах, в Верхнем мире, в Срединном мире.

Теперь они наперечет. Может, это последний. Сегодня он здесь.

Завтра… — Софи вскидывает руки, опускает. — Где угодно! Может, по ту сторону стены, что и Джуди.

— Прямо-таки странствующий медицинский цирк.

Должно быть, она воспринимает его слова как шутку, потому что смеется и хлопает в ладоши:

— Да! Да, конечно! Хотя ты едва ли захотел бы здесь лечиться.

«Что означают ее слова?»

— Наверное, не захотел бы, — соглашается он, окинув взглядом расползающиеся стены, порванные потолки, шесты-стойки, которые того и гляди сломаются. — Со стерильностью здесь не очень.

— Однако, будь ты пациентом, — Софи говорит очень серьезно, но ее глаза весело поблескивают, — ты бы подумал, что лучше госпиталя просто не найти. В заботе и внимании Смиренным сестрам note 95 равных нет.

Джек вновь оглядывается:

— А где они?

— Смиренные сестры не показываются на глаза, когда светит солнце. И если мы хотим остаться в живых, Джек, каждый из нас должен покинуть госпиталь и продолжить свой путь задолго до наступления темноты.

У него щемит сердце при мысли о том, что каждому из них действительно придется идти своим, отдельным путем, пусть он и знает, что другого не дано. Но любопытство заставляет задать следующий вопрос. Копписмен всегда остается копписменом.

— Почему?

— Потому что Смиренные сестры — вампиры, и их пациенты никогда не выздоравливают.

Джеку становится не по себе. На лице — тревога. Софи он верит: в мире, где есть место вервольфам, вполне могут быть и вампиры.

Она касается его руки. По телу Джека пробегает дрожь желания.

— Не бойся, Джек. Они тоже служат Лучу note 96 . Все живое служит Лучу.

— Какому лучу?

— Не важно. — Ее пальцы сильнее сжимают запястье Джека. — Тот, кто ответит на твои вопросы, скоро будет здесь, если уже не пришел. — Она искоса смотрит на него, улыбается. — Когда ты выслушаешь его, тебе станет проще задавать вопросы.

Джек понимает, что ему указывают на его невежество, но указывает Софи, а потому не чувствует обиды. Он с готовностью идет следом за ней из одной комнаты большого и древнего госпиталя в другую. Переходя из помещения в помещение, понимает, какое огромное это сооружение. Еще он ощущает, несмотря на свежий ветерок, слабый, но неприятный запах, смесь запахов бродящего вина и испортившегося мяса. Что это за мясо, Джек знает. Он сотни раз выезжал на место преступления, где его поджидал очередной труп, так что догадаться не трудно.