На щите нарисована огромная клубничина. Под ней надпись:

«СЕГОДНЯ КЛУБНИЧНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ!» «Что такое Клубничный фестиваль? — думает Тай. — Вечеринка для стариков?» Это вопрос, но не слишком интересный. Постояв у ворот несколько секунд, он разворачивает велосипед, чтобы вернуться на Чейз-стрит.

Чарльз Бернсайд входит в мужскую комнату крыла «Маргаритка», по-прежнему улыбаясь и сжимая в руке любимый камень Батча. Справа от него — ряд раковин с зеркалами над ними.

Зеркала металлические, какие можно найти в туалетах баров и салунов низкого пошиба. В одном Берни видит собственное улыбающееся отражение. В другом, ближе к окну, — маленького мальчика в футболке «Милуокских пивоваров». Мальчик стоит, оседлав свой велосипед, напротив ворот, смотрит на щит, извещающий о Клубничном фестивале.

Берни начинает пускать слюни. Они не ползут по подбородку, как у немощного старика. Берни пускает слюни, как злой волк из сказки, они пузырятся в уголках рта и стекают по подбородку белой пеной. Рассеянно он стирает их одной крючковатой рукой, сбрасывает на пол, не отрывая взгляда от зеркала.

Мальчик в зеркале — не один из бедных, заблудившихся в лесу крошек, на которых точит зубы волк. Тай Маршалл прожил во Френч-Лэндинге всю жизнь, он тут все знает.., но может заблудиться. Очень даже легко. А потом очутится в некой комнате. В некой камере. Или потащится к странному горизонту на обожженных, кровоточащих ножках.

Особенно если все будет как хочется Берни. Ему надо спешить, но, как мы уже заметили, Чарльз Бернсайд, при определенных обстоятельствах, может двигаться очень быстро.

— Торг, — говорит он зеркалу. Произносит это ничего не означающее слово ясно и четко. — Давай, Торг.

И, не дожидаясь, что за этим последует, он и так знает, поворачивается и направляется к ряду из четырех туалетных кабинок. Входит во вторую слева и закрывает за собой дверь.

Тайлер только успел оседлать свой велосипед, как за изгородью, в десяти футах от щита с надписью «Клубничный фестиваль», что-то зашуршало. Большая ворона продирается сквозь ветки и выходит на тротуар Куин-стрит. Смотрит на мальчика умным, блестящим глазом. Останавливается, расставив черные лапки, открывает клюв, говорит: «Горг!»

Тайлер, глядя на ворону, начинает улыбаться. Он не уверен, что слышал голос вороны, но уже готов порадоваться (в свои десять лет он всегда готов порадоваться, сталкиваясь с неведомым).

— Что? Ты что-то сказала?

Ворона взмахивает крыльями, склоняет голову набок.

— Горг! Тай!

Мальчик смеется. Она произнесла его имя! Ворона знает, как его зовут!

Он слезает с велосипеда, ставит его на подставку, приближается к вороне на пару шагов. Об Эми Сен-Пьер и Джонни Иркенхэме он, к сожалению, не вспоминает.

Он думает, что ворона улетит, если он подойдет к ней, но она лишь взмахивает крыльями и бочком движется к тенистой зеленой изгороди.

— Ты произнесла мое имя?

— Горг! Тай! Аббала!

На мгновение улыбка Тая гаснет. Последнее слово ему знакомо, и ассоциации оно вызывает, прямо скажем, неприятные.

По этой причине ему вспоминается мать. Потом ворона вновь произносит его имя. Безо всяких сомнений — Тай.

Еще один шаг к изгороди. Ворона отвечает тем же, забираясь под зелень. На улице ни души. Эта часть Френч-Лэндинга дремлет под утренним солнцем. Тай шагает следом, навстречу своей судьбе, и содрогаются все миры.

Эбби, Ронни и Ти-Джи вразвалочку выходят из магазина «С семи до одиннадцати»", где тряпкоголовый продавец только что выдал им по черничному мороженому (тряпкоголовый — одно из словечек, которые Эбби почерпнул у отца). У каждого также по две колоды карт «Магия».

Эбби, его губы уже измазаны синим, поворачивается к Ти-Джи:

— Съезди за копушей.

На лице Ти-Джи читается обида.

— Почему я?

— Потому что Ронни купил карты, недоумок. Давай, живо.

— А на черта он нам, Эбби? — спрашивает Ронни. Он привалился спиной к стойке для велосипедов, лижет холодный, сладкий брусок льда.

— Потому что я так говорю, — отрезает Эбби. Дело в том, что по пятницам у Тайлера Маршалла всегда есть деньги. Собственно, деньги у него есть практически каждый день. У его родителей их куры не клюют. Эбби, которого в одиночку воспитывает (если это можно назвать воспитанием) отец, уборщик в доме престарелых, из-за этого подсознательно ненавидит Тайлера. До первых унижений остается совсем ничего, а затем последуют и первые избиения. Но сейчас ему нужны лишь карты «Магия», еще по колоде на каждого. А то, что Тайлер «Магию» не жалует, никого не должно волновать.