— Если я умру, у тебя есть твоя мама.

— Она уже бросила меня. Она бросила меня ради виски.

— Нет, нет, твоя мама очень любит тебя.

— Она любит виски. Она уже забыла, как меня зовут.

— Твой брат любит тебя.

— Нет, не любит.

— Мэри, что за ужасные вещи ты говоришь!

— Я не виню Алана за то, что он не любит меня. Все его животные умирают по моей вине.

— Это не твоя вина.

— Ты знаешь, что это так. Но, даже если Алан любит меня, рано или поздно он бросит меня. И тогда я останусь одна.

— Рано или поздно ты встретишь человека, который полюбит тебя и женится на тебе.

— Может, сначала он и будет любить меня. Но затем и он покинет меня, как все. Мне нужна защита, чтобы я никогда не оставалась одна. Я хочу, чтобы много людей любили меня. Если меня будет любить много людей, они просто будут не в состоянии покинуть меня одновременно.

— Посмотри на часы. Мне пора идти.

— Папа, ты не можешь бросить меня.

— У меня нет выбора.

— Я нашла Элмо сегодня утром.

— Кота Алана?

— Я нашла его всего в крови.

— Где ты нашла его?

— В домике для игр.

— А другое животное?

— Кто-то разрезал его на кусочки.

— А Алан знает?

— Еще нет. Папа, он будет очень плакать.

— О Боже, бедный мальчик.

— Он возненавидит меня.

— Мэри... ты ведь не...

— Нет, папа, я никогда не смогла бы этого сделать.

— После того, что случилось на прошлой неделе...

— Но это была не я! Не я!

— Хорошо, хорошо! В таком случае это был сын Митчелла.

— Я бы хотела, чтобы миссис Митчелл покинула наш город.

— Сын Бертона Митчелла порезал Элмо. Алан не возненавидит тебя.

— Но это потому, что его отец из-за меня сел в тюрьму, он приходит сюда и убивает животных Алана.

— Алан поймет это, он не будет винить тебя.

— Алан еще злится на меня, потому что я бросила его черепаху в бассейн на прошлой неделе.

— Ты так и не объяснила, почему ты это сделала?

— Какой-то голос сказал мне сделать это.

— Ты заслуживаешь наказания за это, ты это знаешь. Это ведь черепаха Алана, а не твоя.

— Какой-то голос сказал мне...

— Кто сказал тебе?

— Какой-то голос...

— Мэри, иногда ты бываешь очень, очень странной.

— Не уезжай, и я буду хорошей.

— Я должен ехать.

— Я останусь совсем одна, если ты уедешь.

— Я должен ехать.

— Я останусь одна с крыльями.

— До свидания.

— Папа, крылья!

Уснувшая после принятия снотворного, Мэри перевернулась на другой бок, не чувствуя, что она одна в постели.

Он толкнул незапертое окно комнаты и проник внутрь совершенно бесшумно.

Он прошел через спальню, вышел в коридор и направился в гостиную. Эрика Ларссон сидела на высоком деревянном стуле спиной к нему. Она заканчивала маслом картину.

Ее черная кошка Саманта свернулась в клубок на невысоком кресле. Как только он показался в дверях, она подняла голову и уставилась на него своими желтыми глазами.

Комната была наполнена приятным ароматом. Совсем недавно Эрика поджарила себе немного попкорна.

Он подошел к ней совсем близко, когда она почувствовала его присутствие и обернулась.

— Ты? — сказала она.

Она была красива. Густые длинные светлые волосы. Бледное, почти прозрачное лицо. Огромные голубые глаза. Она была в джинсах и в футболке, сквозь которую проглядывались очертания ее грудей.