— Они прелестны, — отозвалась Мэри.

— И никогда не любил кошек.

— Почему? — спросил Макс.

— Они очень независимы.

— Да, с тобой непросто, — откликнулся Макс.

Улыбнувшись, Лоу проговорил:

— Да, я знаю, иногда я бываю грубым. Но я должен поддерживать свою репутацию. Не так ли?

Мэри разговаривала со щенками, заливавшимися лаем в витрине.

— Я знаю, как сильно ты любишь животных, — сказал Макс. — Я думал о том, чтобы подарить тебе к Рождеству собаку. Может, я так и сделаю.

— О нет, — сказала она, все еще не отрываясь от щенков. — Она умрет.

Лоу с любопытством взглянул на Мэри.

— Что за чушь ты несешь?

Воспоминания о многих кошках, собаках, кроликах и других животных, разрезанных на части, заполнили ее целиком.

Она отвернулась от спаниэлей.

— У Алана, когда он был ребенком, было много животных. Были и у меня. Но все они были замучены и убиты.

— Замучены и убиты? — переспросил Лоу. — Бог мой! Что ты такое говоришь?

— Это сделал сын Бертона Митчелла, — сказала Мэри. — Он считал, что я ложно обвинила его отца. И он пробирался в наше поместье и убивал наших животных. Одного за другим. Год за годом. Пока мы не перестали держать животных.

Нежно обняв ее, Макс сказал:

— А потому уже после того, как Митчелл повесился в своей камере, кошмары продолжали одолевать тебя.

Его серые глаза, обычно холодные и безучастные, наполнились симпатией и любовью.

— А я не знал, что у Бертона Митчелла была семья, — сказал Лоу.

— Жена и сын, — ответила Мэри. — Конечно, они сразу же съехали после... после того, как это случилось. Но они никогда не покидали город. Они всегда были где-то рядом.

Она бросила еще один взгляд на спаниэлей, но она уже не видела их: перед ее глазами стояли собаки Алана — мертвые собаки со сломанными ногами и ножевыми ранами, собаки с отрезанными головами, с выколотыми глазами...

— Сын Митчелла... — начал было Лоу.

— Не надо больше о нем, — вздрогнув от воспоминаний, попросила она. — Пошли в ресторан. Я хочу выпить.

Мужской туалет в ресторане благоухал дезинфицирующим средством с ананасовой отдушкой.

После того как они помыли руки в двойной раковине (при этом Макс очень старался не замочить свой забинтованный палец), Лоу спросил:

— Я никогда не рассказывал тебе о моем друге Оливере Рейлсбеке?

— Нет. Не помню, — ответил Макс.

— Он возглавляет в Стэнфордском университете одну лабораторию, которая занимается новым типом исследований: они изучают все паранормальные явления — ясновидение, предсказания, психометрию, телепатию, телекинез, астральные проекты — все.

— Кажется, я начинаю вспоминать это имя, — сказал Макс.

Закрыв кран, он вытащил из ящика бумажное полотенце.

— По-моему, они просили Мэри поучаствовать в каких-то экспериментах, но она до сих пор не нашла времени.

— Только тогда, когда мы выяснили, что русские тратят почти миллиард в год, чтобы найти применение всем этим психическим феноменам в военном деле, Пентагон решился расстаться с несколькими баксами, чтобы начать самые общие исследования этих явлений. Лаборатория Оливера и отделение Доктора Райна в Дьюкском университете начали несколько лет назад исследования по этим вопросам.

— Мэри что-то делала по заданию Дьюкского университета.

— Сегодня утром я звонил Оливеру Рейлсбеку и спросил его мнение о том, что случилось у меня в доме вчера вечером, о крови, которая появилась на зеркале.

— И что он сказал?

— Он назвал это «эктоплазма».

— Мне знакомо это слово, — сказал Макс.

Выбросив бумажное полотенце, которым вытирал руки, он направился к двери.

— Постой, — остановил его Лоу. — Я бы не хотел обсуждать все это в присутствии Мэри.

Макс облокотился на стену.

— Продолжай.

— Оливер утверждает: то, что произошло, — это не единичный случай, как я думал — подобные явления происходят во время сеансов.

Макс поднял брови.

— Твой друг тратит деньги налогоплательщиков на то, чтобы изучать сеансы? Эти идиотские собрания в темных комнатах со свечами, участники которых, желающие побеседовать со своими умершими родственниками, быстренько избавляются от своих денег?

— Есть несколько уважаемых медиумов, — возразил Лоу, — которые серьезно относятся к своему делу и занимаются этим вовсе не из-за денег.

— И они разговаривают с духами?

— Может быть. Они думают, что разговаривают. Они говорят с чем-то, что, им кажется, им отвечает.

Так или иначе, Оливер утверждает, что во время сеанса над столом или над головой медиума появляется какой-то дух или субстанция.

— И это все не результат включения диапроектора на пластиковый экран или чего-нибудь подобного?