— Алло?

— Бен?

— Да.

— Это доктор Ковел.

В первый раз он услышал голос психиатра по телефону, и голос этот показался ему каким-то гугнивым и глуповатым.

— Что вам надо? — спросил Чейз. Голос окончательно разбудил его и заставил сбросить последние обрывки ночного кошмара.

— Я хочу узнать, почему вы не пришли в пятницу.

— Мне не хотелось.

— Если это из-за того, что я откровенно поговорил с полицейскими, — предположил Ковел, — то вам не следует...

— Не только из-за этого, — сказал Чейз.

— Может быть, встретимся сегодня днем и обсудим это? — спросил Ковел, обретя свой обычный отеческий тон — из него так и лезли самоуверенность и чувство превосходства.

— Нет, — отрезал Чейз.

— Так когда же?

— Я больше не приду, — твердо сказал Чейз.

— Но это необходимо! — настаивал Ковел.

— Мне так не кажется. Психиатрическое наблюдение не было условием моей выписки из больницы, а только услугой, которой я мог воспользоваться при желании.

Ковел помолчал, отбросил всякую мысль о том, чтобы угрожать, и миролюбиво произнес:

— И вы по-прежнему можете пользоваться ею, Бен. Я на месте, я вас жду...

— Мне это больше не требуется, — сказал Чейз. В первый раз он слышал, что Ковел защищается, и эта перемена ролей вызвала у него чувство торжества.

— Бен, я знаю, вы сердитесь из-за сказанного мною полицейским. В этом все дело, правда? — Он был уверен, что уже проанализировал ситуацию и аккуратно разложил ее по полочкам в своем исправно действующем мозгу.

— Отчасти, — сказал Чейз. — Но еще есть две причины.

— Какие же?

— Во-первых, ваши статьи.

— Статьи? — спросил Ковел, строя из себя дурака то ли умышленно, то ли от смущения.

— Вы прямо-таки прославили себя и лечение, которому меня подвергали, верно? В вашей статье для “Терапевтического журнала” вы выступаете в роли самого Зигмунда Фрейда, а то и Иисуса Христа.

— Вы читали мои статьи?

— Все, — сказал Чейз. Он чуть было не сказал “все пять”, но вовремя вспомнил, что две еще не опубликованы и существуют только в виде черновых записей.

— С чего вы взяли, будто речь в них идет о вас? Я нигде не называл настоящих имен.

— Мне подсказал ваш коллега, — ответил Чейз.

— Мой коллега? Другой врач?

— Да, — сказал Чейз. Он подумал: “А ведь это почти правда. Твой коллега, другой псих”.

— Послушайте, Бен, я уверен, что мы можем поговорить и устранить все недоразумения.

— Вы забыли о третьей причине, — перебил Чейз. — Я сказал вам, что не приду больше по трем причинам.

— Да.

— Да, — подтвердил Чейз. — Третья причина — самая главная, доктор Ковел. Вы эгоист, сукин сын и исключительно мелочный тип. Я не могу находиться с вами рядом и считаю вас до отвращения незрелым.

Он повесил трубку и счел, что день начался для него как нельзя лучше.

Позднее он уже не был так уверен в этом. Да, он сказал Ковелу именно то, что думал о нем, и действительно находил его гнусным типом. Но разрыв с психиатром каким-то необъяснимым образом означал для него еще более определенный отказ от прежней жизни, чем все предпринятые им действия. Прежде он пообещал себе, что, когда личность Судьи будет установлена и полиция получит исчерпывающее доказательство того, что он, Чейз, смог справиться с убийцей, он вернется к своему уединенному существованию на третьем этаже дома миссис Филдинг. Теперь, решив отказаться от наблюдения психиатра, он признавал, что уже не тот человек, которым был, и что бремя его вины стало намного легче. Это слегка обескуражило его.

В довершение утренних неприятностей, побрившись, умывшись и размявшись гимнастикой, Чейз сообразил, что его расследование зашло в тупик. Похоже, он побывал во всех местах, которые посетил Судья, но так ничего и не добился, только получил точное описание этого человека, от которого нет никакого проку, пока его не удастся привязать к определенному имени или найти место, где такого человека готовы опознать. Не ходить же ему по городу и спрашивать всех встречных подряд, не знают ли они типа с такой внешностью. Что еще предпринять? Он никак не мог этого решить.

Однако, позавтракав в блинной на бульваре Галасио, Чейз начал мыслить более ясно и оптимистично. У него еще оставалось два возможных источника информации, хотя неизвестно, что они ему дадут. Он может вернуться в таверну “Гейтуэй Молл” и поговорить с настоящим Эриком Бренцем — спросить, не знает ли тот человека, отвечающего описанию Судьи. Судья, используя имя Бренца, наверняка взял его не из телефонного справочника. Может быть, он знал Бренца или, что еще более вероятно, когда-то работал у него. И даже если от Бренца он ничего не узнает, можно вернуться к Гленде Кливер, девушке из справочного отдела “Пресс диспатч”, и расспросить ее обо всех, кто посещал ее кабинет в прошлый вторник, — он мог бы сделать это сразу, но побоялся показаться дураком или вызвать любопытство репортеров, сидевших в комнате.