— Как выглядел тот человек?

— Я его так и не рассмотрела. Он держался далеко позади и всегда парковал машину подальше от нас, если выходил из нее. Но Майк его знал.

Чейзу на миг показалось, будто у него едет крыша, жутко захотелось схватить Луизу и вытрясти из нее все без этой тягомотины с вопросами и ответами. Сдержавшись, он спокойно спросил:

— Кто же был этот человек в “фольксвагене”?

— Не знаю, — произнесла она. — Майк мне не говорил.

— И тебе не было интересно? — не поверил он.

— Конечно было. Но когда Майку что-нибудь втемяшится в голову, его не переубедишь. Однажды вечером, когда мы ехали в “Даймонд-Делл” — это такое водительское кафе на Галасио, — он вышел из машины, подошел к тому типу в “фольксвагене” и поговорил с ним. Вернувшись, он сказал, что знает его и что тот больше не будет мозолить глаза. Так оно и оказалось. Тот тип уехал и больше за нами не следил. Я так и не узнала, что это была за история.

— Но что-то же ты думаешь об этом, — настаивал Чейз. — Не может же быть, чтобы ты успокоилась, не попытавшись узнать поточнее.

Она отставила свой стакан и сказала:

— Майк не хотел говорить об этом, и я, кажется, знаю почему... Тот тип, как я полагаю, клеился к нему.

— Гомосексуалист, — подытожил Чейз.

— Это только мои домыслы, — сказала Луиза. — У меня нет доказательств. — Она взялась было за стакан и вдруг просияла:

— Слушайте, так вы думаете, что это и есть тот тип с кольцом?

— Может быть, — уклончиво ответил Чейз.

— Кто он такой?

— Пока не знаю, но узнаю. — Он поднялся, Гленда тоже встала.

— Держу пари, это он и есть! — воскликнула Луиза.

— И вот еще что, — спохватился Чейз. — Мне нужен список друзей Майка, ребят его возраста, с которыми он был близок.

— А девушек? — спросила она чуть-чуть вызывающе.

Он на миг задумался и решил, что вряд ли парень в возрасте Майка станет обсуждать такие вещи со своими девушками, ведь сам факт, что к нему клеится гомосексуалист, способен поставить под вопрос его собственную мужественность. А вот своим сверстникам он вполне мог преподнести это как шутку, чтобы посмеяться.

— Нет, только мальчики, — уверенно сказал он.

— Сколько?

— Пять или шесть.

— Это, наверное, слишком много. У Майка не было столько друзей. Я знаю только троих.

— Что ж, достаточно и этого.

Она взяла с письменного стола листок бумаги и печатными буквами записала три фамилии. Потом встала, отнесла на место ручку и протянула ему листок. Все эти вставания и хождения были явно продуманы и предназначались для того, чтобы он мог бросить несколько мимолетных взглядов на то, что, по ее мнению, сулило ему райское блаженство.

— Спасибо, — поблагодарил он, увидев адреса рядом с фамилиями, и подумал: интересно, с кем из друзей Майка она спала?

В дверях Луиза придвинулась к нему вплотную и прошептала:

— А знаете, нам могло бы быть очень хорошо. Гленда стояла впереди Чейза, спиной к нему, и, по идее, не должна была слышать, но она обернулась и приятно улыбнулась младшей девушке. А потом сказала совсем не приятную вещь:

— Но беда в том, что ты слишком стараешься, Луиза, честное слово, слишком.

Луиза покраснела, отпрянула — неосознанно в первый раз за вечер сверкнув голым телом — и захлопнула дверь у них перед носом.

— Она ведь еще совсем девчонка, — заметил Чейз, искоса глядя на Гленду. Но та явно не желала ничего слышать. — Зачем ты так с ней?

— Она ведет себя совсем не как девчонка, — отрезала Гленда. — Ни капельки не похоже.

Чейз понял, что девушка ревнует, и если бы не удручающие обстоятельства, он бы, наверное, порадовался этому.

В машине она, похоже, успокоилась и спросила:

— Что дальше, детектив Чейз?

Чейз сидел за рулем, всматриваясь в темную улицу, и думал о Судье. Он постарался убедиться, что от дома Гленды за ними никто не следует, но не мог отделаться от чувства, будто ему в затылок нацелен пистолет — или ей в затылок. После истории с гранатой он стал чрезмерно бдителен.

— Посмотрим, нет ли дома кого-нибудь из этих ребят, — предложил он.

— В одиннадцать вечера, в воскресенье?

— Скорее всего, нет, — согласился Чейз. — Но попытка не пытка.

Он поехал вперед, то и дело поглядывая в водительское зеркальце. Их никто не преследовал, по крайней мере физически.

Джерри Тейлора, значившегося в списке третьим, они застали дома. Он жил с родителями в районе Брэддок-Хойтс, в двухэтажном каменном доме с участком, засаженным роскошным садом. В Брэддок-Хойтс селились в основном представители среднего класса с семьями: врачи, юристы, преуспевающие бизнесмены. Мужчина, открывший дверь, высокий, седеющий, одетый в потертые джинсы, белую рубашку и поношенный свитер, казалось, не удивился, что к его сыну в такое позднее время заявились двое взрослых. Он спросил, не влип ли Джерри в историю, кивнул, когда они уверили его, что нет, провел их в гостиную и сказал, что Джерри появится через несколько минут. Он вышел и больше не возвращался.