Королевские откровения удивляли. Его отношение к Камберу оказалось более сложным и неоднозначным, в словах звучало искреннее сожаление, но и обольщаться не стоило. Нет, никогда любовь и признательность не перевесят неприятия к Камберу в этом сердце.

Оставалось выяснить, поможет ли смерть Мак-Рори сближению с Синилом новоявленного Алистера Каллена.

– – Кажется, я понимаю, Государь, – сказал он после долгой паузы. – И что еще более важно, думаю, что и Камбер понимал.

Лицо Синила со следами слез озарилось надеждой.

– Вы так думаете, святой отец?

– Да. Он умер на руках у нас с Йорамом; в последние минуты он думал о том, что ожидает вас, Гвинедд и жителей страны, когда его не станет. Он всегда помнил о вас, Синил, вы были очень дороги ему, сын мой.

– Не я достоин последних мыслей, – произнес Синил с тоской. – Он должен был обратиться к Богу.

– Он сделал и это, – ответил Камбер. – У мер с уверенностью, что прожил жизнь наилучшим образом. Легкая смерть. Я верю, он спит с миром.

– Только бы вы оказались правы, – прошептал король. Наступила неловкая пауза, Синил потупил взор и погрузился в собственные мысли, потом с робкой надеждой взглянул на собеседника.

– Возможно, сейчас не время спрашивать об этом, святой отец, но, мне кажется, Камбер одобрил бы это. Я хотел спросить, не.., еще не поздно принять ваше вчерашнее предложение.

– Почему вы решили, что может быть поздно? – осведомился Камбер, не понимая смущения Синила. Король теребил край плаща, не поднимая глаз.

– Сегодня утром мы оба были вне себя.

– Был трудный день, – прервал Камбер. – Мы оба мало спали и слишком много переживали. Мне не следовало выходить из равновесия.

– Нет, я говорил ужасные вещи, – настаивал Синил. – Вы были правы, а я не хотел в это поверить. Если бы я был тверже в вере, истина мне открылась бы сразу, но Господь не пожелал этого.

– Господь предоставляет нам свободу воли. Он не подсказывает правильных поступков.

– Увы. – Синил вздохнул и встал. – Мною сделан выбор. Я должен научиться уживаться с последствиями этого, независимо от его причин. Спокойной ночи, святой отец.

– Спокойной ночи, Ваше Величество, – пробормотал Камбер в спину удаляющемуся Синилу. – Нам всем нужно учиться, – добавил он, когда король вышел.

Возвращение победителей в Валорет откладывалось. Люди и лошади отдыхали после битвы. Целители души и тела корпели над живыми, похоронные команды заботились о мертвых. В долине Йомейра поднимались могильные курганы, меняя ее вид в память и назидание грядущим поколениям. Только тела наиболее именитых отправятся с войском назад, чтобы упокоиться в родовых гробницах. Продолжалась и работа, за которую принялись в ночь после сражения. Отряды ловких и опытных солдат обыскивали холмы и горные долины Йомейра в поисках сторонников Ариэллы, избежавших пленения на поле боя. Те из них, кто остался цел, разумеется, унесли ноги, но слишком много раненых и увечных не могли сбежать. Их и вылавливали королевские войска, поручая одних заботам хирургов, а других – священникам и могильщикам.

Число торентских пленников достигало сотни, в большинстве дворяне, обязанные Ариэлле Фестилийской своим положением. Этих Синил немедленно лишил права выкупа, чтобы, обретя свободу, они тут же не встали под знамена ярых врагов Гвинедда.

Торентским пленникам надлежало вместе с войском отправиться в Валорет и пребывать там. Строгость содержания каждому была назначена в соответствии со знатностью и положением. В этих условиях рыцарям предстояло ожидать прибытия посольства от короля Торента и исхода его переговоров с королем Синилом.

Захваченные победителями уроженцы Гвинедда не могли рассчитывать на снисхождение как изменники, хотя, воюя против Синила, они держали сторону его предшественника, такого же короля. Именно поэтому они и все сомневающиеся должны были раз и навсегда запомнить, кто владычествует н Гвинедде, получить суровый урок. И Синилу предстояло решить, каким он будет.

Королю этого вовсе не хотелось, но Джебедия и граф Стихир настаивали. По просьбе Синила советники определили перечень подобающих и справедливых наказаний, описав их подробно и красочно, чтобы наивный государь мог составить о новом для него предмете исчерпывающее представление. Они своего добились, Синил взялся за дело и после горячих молитв в заранее отрепетированных речах сумел обосновать свое первое по-настоящему независимое решение. Приговор короля был справедливым и милосердным.

Каждый десятый из двухсот пятидесяти пленников-гвинеддцев, независимо от положения в обществе, будет публично казнен, пусть все видят, какая кара ожидает изменников. Избавленные жребием от виселицы вместе с торентскими пленниками прибудут в столицу, и там им будет объявлено о королевском милосердии. Домой они вернутся в оковах, лишенные всех титулов и прав, а в Валорете будут прощены, получат свободу и право начать новую жизнь.

Отрубленная голова Ариэллы была водружена на копье и отправлялась в Валорет с королевскими лучниками (таково было предложение Сайхира), ее тело четвертовали и разослали по городам, чтобы выставить на воротах. Пусть ропщущие умолкнут, а злоумышленники убоятся восставать на короля. Синилу был нужен мир в стране, новой войны он не мог допустить.