Клара молча смотрела, как искренне радуются ее подданные. Все были счастливы. Селяне прекрасно понимали, что значит для них богатство нового лорда. Теперь они будут купаться в лучах его славы, влияния и могущества!

Кроме того, состоятельность господина позволяла надеяться, что остров и его жители и впредь будут процветать и богатеть под его властью.

— Он родился бастардом и своими руками добыл себе все это богатство, — говорил Джон-Кузнец стоявшему рядом крестьянину. — Это добрый знак.

— Да, — глубокомысленно кивнул сосед. — Он сумеет позаботиться о нашей земле. Леди Клара сделала хороший выбор.

— Это еще надо разобраться, кто кого выбрал, — хмыкнул Джон. — Я скажу тебе, что лорд Гарет сам все решил за нашу хозяйку.

Клара сморщила носик, но не подала и виду, что услышала это мнение. Она была совсем не уверена, что сумеет опровергнуть его.

Когда дорогие подарки Гарета были рассмотрены, оценены и одобрены, в зал внесли новый сундук. Взволнованный шепот пробежал по толпе. Крышку откинули — и взорам гостей предстала гора золотых монет.

Изумленный вздох сменился воплями восторга, когда выяснилось, что деньги предназначены для раздачи подданным леди Клары.

— Твой муж явился сюда не с пустыми руками, — заметила настоятельница Маргарет, стоявшая за спиной Клары. Она наблюдала, как люди Гарета одаряют монетой каждого жителя острова.

— Да, он привез с собой богатство, нажитое охотой на разбойников, — ответила Клара. — И, кажется, не собирается скрывать его.

— Благородный лорд не должен скрывать свое богатство и могущество, как же иначе его подданные узнают об этом?

— У него, было довольно денег до женитьбы, — вздохнула Клара. — Но не было земель.

— Теперь он обрел их, — заметила Маргарет. — Ты довольна своим браком, дочь моя?

— Дело сделано, — тихо прошептала Клара. — Теперь уже поздно судить.

— Оно еще не сделано, дитя мое. Остается еще твоя брачная ночь.

— Не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь с этим.

Маргарет деликатно откашлялась:

— До меня дошли слухи, будто вчера утром ты вспылила и при всех отказала сэру Гарету в супружеских правах.

— Это было глупо, — осторожно ответила Клара. — Сэр Гарет очень рассердил меня, я наговорила дерзостей, за которые потом принесла ему извинения.

— Ты успокоила меня. Ты женщина сильных страстей, Клара, и своими чувствами всегда управляла гораздо хуже, чем землями. Но теперь ты замужняя женщина и обязана научиться держать себя в руках.

— Да, матушка.

…Неужели хотя бы сегодня нельзя оставить нотации о необходимости сдерживать свои чувства? У нее и без того тяжело на сердце!

— Ты должна сдерживаться хотя бы в присутствии мужа, — продолжала Маргарет — Сэр Гарет не тот человек, который будет терпеть непослушание от жены.

— Мне уже преподали урок. И вообще, почему все вокруг так уверены, что лучше меня знают, как вести себя с сэром Гаретом?

— Наверное потому, что мы старше и мудрее. Послушайся совета, дитя мое. Если хочешь управлять супругом, то делай это мягкими речами и женской хитростью.

— Хорошо, матушка. Я прислушаюсь к вашему совету. И, пожалуйста, не тревожьтесь о моей первой ночи. В нужный час я приглашу лорда Гарета в свою спальню.

Маргарет ободряюще улыбнулась ей:

— Супружеская жизнь непроста, дитя мое. Поэтому не стоит еще больше усложнять ее оскорблением супруга в первую же ночь. И поскольку речь у нас зашла о хорошем начале, я должна передать тебе кое-что.

— Подарок, матушка? Вы слишком добры… Но что же это?

Маргарет достала маленький, тщательно завернутый сверточек из кошелька, висевшего на поясе ее одеяния:

— Бутылочка с кровью цыпленка.

Клара едва удержалась от смеха:

— Клянусь, сегодня я с головой утону в этой гадости!

— Я тебя не понимаю, дитя мое.

— Просто вы не первая, кто преподносит мне сей полезный подарочек. — Клара бросила бутылочку в свой кошелек. — Благодарю вас, матушка. Я пополню свою коллекцию еще одним экземпляром.

— Сегодня ночью держи под рукой одну из бутылочек. Когда лорд Гарет уснет, капни немного на простыни — и все будет хорошо.

— А что вы скажете, если я поклянусь в том, что не нуждаюсь в обмане?

— Я оставлю твои клятвы без ответа, дочь моя, — заверила настоятельница. — Ты взрослая женщина, а не молоденькая девчонка. С двенадцати лет ты несешь на своих плечах бремя забот об этой земле. Я прекрасно осведомлена о твоих чувствах к Раймонду де Колевиллю, но все, что произошло между вами, касается только вас двоих.