Клара слегка покраснела:

— Этот рецепт я создала специально для вас, милорд. Для вас одного. Надеюсь, вам понравится.

Гарет бережно вытащил пробку и наклонился, чтобы понюхать.

— Постойте!

Он недоуменно поднял глаза.

— Милорд, я забыла задать вам очень важный вопрос. Вам не становится дурно от запаха вереска, мяты, гвоздики или каких-нибудь других растений?

— Нет. А почему мне должно быть дурно?

Клара заметно расслабилась:

— Не обращайте внимания. Просто я встречала одного человека, который не выносил запаха вереска.

— А мне он очень нравится. — Гарет глубоко вдохнул аромат духов. — На редкость приятный запах, мадам.

— Вам правда нравится?

— Да. — Он снова понюхал. — Эти духи пахнут тем, что я люблю, — свежестью рассвета и соленым морским прибоем. Я буду пользоваться ими.

— Я очень рада, — улыбнулась Клара. — Далеко не каждый мужчина любит, чтобы от его одежды пахло духами.

— В своей прошлой жизни я слишком часто вдыхал запахи, которые хотел бы забыть навсегда, — медленно произнес он. — Твои духи помогут мне вытеснить их из памяти.

Клара опустила голову:

— Чем же ты дышал, охотясь за разбойниками?

Он вертел в руках красивый флакон.

— Когда я думаю о прошлом, то вспоминаю запахи спаленного жилья, погибших мужчин и рыдающих в безутешном горе женщин. Когда вокруг пахло бедой, я понимал, что прискакал слишком поздно. И мне оставалось лишь настигать тех, кто был виновен в этом зловонии.

Клара почувствовала внезапный озноб.

— Как это ужасно, Гарет. Не удивительно, что ты стремился обрести собственный дом.

— Всякий раз, вдыхая аромат этих духов, я буду вспоминать о тебе, — просто сказал он.

— И о Желании, милорд, — о вашем новом доме.

— Да. Конечно же, я буду думать о Желании. — Он заглянул ей в глаза. — У тебя был какой-то повод для подарка.

— Нет, милорд, — беззаботно ответила Клара. — Разве что самый обычный.

— Обычный?

— Этот подарок — знак моего уважения.

— Уважения?

— Ну разумеется. Что, кроме уважения, способно заставить жену сделать мужу подарок?

— Хороший вопрос, мадам.

— Даллан, помоги Ранульфу сложить шатер.

Даллан вздрогнул точно от удара.

— Слушаю, милорд!

Гарет, нахмурившись, посмотрел вслед менестрелю, спешившему к бело-желтому полосатому шатру.

Что-то случилось.

Был последний день ярмарки. И сразу после полудня Гарет почувствовал, что с мальчиком творится неладное. Куда-то улетучилась вся его недавняя гордость, вся радость от вступления в должность будущего оруженосца… Все исчезло буквально за несколько часов. Даллан снова превратился в затравленного, несчастного менестреля.

Казалось, глубокая печаль камнем легла на его сердце. Когда с ним заговаривали, он испуганно вскакивал. Даллан по-прежнему исправно выполнял все поручения Гарета, но уже без прежней радостной готовности…

Гарет решил, что знает причину этой внезапной меланхолии, — все дело в женщине.

Дождавшись, пока все снаряжение будет погружено в лодки, он подозвал к себе мальчика:

— Даллан!

— Слушаю, милорд. — Он нервно одернул полы курточки. — Я сделал что-нибудь не так?

— Нет. Давай немного пройдемся. Я хотел бы поговорить с тобой.

— Да, милорд! — Он встревоженно покосился на своего лорда и послушно последовал за ним.

Гарет шел, закинув руки за спину, и сосредоточенно думал, с чего бы начать столь деликатный разговор.

— Ты сочинил немало песен о любви, менестрель, но вряд ли много знаешь о ней.

— Я не понимаю вас, милорд.

Гарет откашлялся.

— Первый опыт страсти вносит смятение в душу мужчины, так же как и первый опыт настоящей схватки. И Любовь, и Война — могучие силы, способные временно изменить наш взгляд на самого себя и на мир вокруг нас.

Даллан вежливо молчал.

Гарет вздохнул и решил говорить открыто:

— Я понимаю, тебе кажется, что ты влюблен в прелестную Алису. И тебе тяжело расстаться с ней.

Даллан нахмурился:

— Мне будет ее недоставать.

— Да. И это вполне объяснимо. Однако…

— Но я не люблю ее.

Гарет пристально посмотрел ему в глаза:

— Не любишь?

— Нет. Нам было очень хорошо вдвоем, но я сразу сказал ей, что пока не могу посвятить свою душу женщине. Только когда я найду свой путь в жизни, я позволю себе любовь.