— С какой стати, будьте любезны объяснить?

— Потому что, если вы заупрямитесь, — нежно объяснил ему Саймон, — присутствующий здесь Фарингдон и я объявим в обществе о том, что ваши деловые капиталовложения в самом скором времени потерпят крах и вы не сумеете выполнить свои значитальные финансовые обязательства, не говоря уже о карточных долгах. Грейяи замер.

— Черт подери, Блэйд, вы что же, угрожаете мне?

— По-видимому, да. Как я понимаю, вы вложили крупную сумму в некое торговое предприятие, в котором я также принимаю участие?..

— Ну и что? Скоро я сколочу себе состояние.

— Очень маловероятно, если я вдруг решу, что игра не стоит свеч, и продам завтра свою долю. К полудню пронесется слух, что дела плохи. Уверен, если оттуда выйду я, большинство вкладчиков немедленно последует моему примеру. Рынка акций не станет, и вы вместе с прочими потеряете все, что вложили в проект.

Грейли воззрился на него:

— Бог ты мой! Вы же погубите не только меня, но и остальных.

— Вполне вероятно.

— Ради Фарингдона? — спросил Грейли в крайнем недоумении. — Я слышал, вы не испытываете особой любви к этому семейству.

— Почему, как я понял, вы и сочли безопасным вызвать на дуэль одного из них. Но вы просчитались. Судьба совершает порой неожиданные повороты. Так могу ли я передать ваши извинения Чарльзу Фарингдону и объяснить, что все оказалось чистым недоразумением?

Грейли долго молчал.

— …Те, кто называет вас хладнокровным негодяем, правы, Блэйд.

Саймон пожал плечами, отсутствующе глядя в окно. Час был поздний, но улица была запружена экипажами, развозящими элегантных представителей высшего общества по бесконечному кругу светских приемов.

— Так как, Грейли? Право же, вы сумеете найти себе более легкую добычу.

— Будьте вы прокляты, Блэйд!

— Успокойтесь, старина, — мягко сказал Саймон. — Нет нужды доказывать свое стрелковое мастерство на юном Фарингдоне. Попробуйте подыскать другую мишень.

— В один прекрасный день, Блэйд, вы зайдете слишком далеко!..

— Возможно.

Грейли в бессильной ярости сжал свои и без того узкие губы. Он постучал по крыше, давая кучеру знак. Карета остановилась, Грейли открыл дверцу и вылез.

— Передайте вашему брату мои извинения, — отрывисто бросил он Девлину. — Встречи на рассвете не будет.

Грейли отступил назад и захлопнул дверцу. Карета застучала дальше по мостовой. Девлин смотрел на Саймона с выражением, близким к обожанию.

— Ну, доложу я вам, это было просто потрясающе! Фактически вы заставили Грейли полностью отказаться от его намерений. Никогда не слыхивал ни о чем подобном.

— И надеюсь, мы никогда больше не окажемся перед подобной задачей, — резко бросил Саймон. — Вы это хорошо уяснили?

— Да, сэр. Вполне. — Девлин не переставал восхищаться. — Но как же чертовски умно с вашей стороны… Он отказался от дуэли только из-за одного намека, что могут пострадать его капиталовложения.

Саймон покачал головой от подобной наивности:

— Фарингдон, пора вам с братом понять, что реальная власть всегда основывается на деньгах и информации. Вооружившись этими двумя видами оружия, вы достигнете гораздо большего, чем с помощью дуэльного пистолета или колоды карт.

— А если нет состояния? — заинтересованно спросил Девлин.

— Тогда надо сосредоточиться на получении информации. При достаточном объеме этой силы скоро отыщется и вторая.

— Я запомню… — тихо сказал Девлин. Он умолк на мгновение, но потом снова оживился. — Кстати, мы с Чарльзом думали, не покажете ли вы нам тот очаровательный бросок, который применили к нам тогда в своей библиотеке. Это не слишком большая просьба?

— Полагаю, я могу показать вам этот прием. Но чего я не могу все-таки понять, — задумчиво произнес Саймон, — как я вообще оказался в подобной ситуации…

Девлин ответил с обворожительной улыбкой Фарингдона:

— Вы имеете в виду спасение Чарльза и урок житейской мудрости о том, как выжить в этом мире? По-моему, здесь виновата Эмили.

— Разумеется, вы правы. Это целиком ее вина…

— Знаете, она единственный на свете человек, который не считает вас хладнокровным дьяволом, — заявил Девлин.

— Склонность Эмили к романтике временами приносит некоторые неудобства.

— Да, несомненно, — сочувственно вздохнул Девлин. — Но согласитесь, всегда ужасно не хочется лишать Эмили ее иллюзий.