— Отец сказал, что ущерб все равно уже причинен и лезть из-за этого под пулю бессмысленно, — тихо закончил Чарльз. — И Эмили уговаривала нас. Утверждала, что виновата в первую очередь она сама.

— И вероятно, это действительно так, насколько мы знаем Эмили. — Девлин взял свой бренди. — Но это не имело значения… Сейчас мы понимаем, что должны были защитить ее. Хотя бы задать Эшбруку трепку.

— Да. — Саймон глядел на золотистое пламя. Так, значит, вот оно что… Похоже, за все ему надо винить только себя самого. — И потому, как только подвернулся случай хотя бы одному из вас оправдаться в собственных глазах, вы за него и ухватились. Кто же ваша леди?

— Я не могу вам сказать, сэр, — решительно заявил Чарльз.

— Понимаю ваше положение, но боюсь, что вынужден буду настаивать. Я никогда ничего не предпринимаю, пока не соберу всю возможную информацию. И вряд ли станет хуже от того, что вы назовете мне ее имя. В конце концов, оно известно Грейли, и как раз это волнует меня больше всего.

— Он прав, Чарльз, — нахмурился Девлин. — Скажи ему.

— Мэрианн Маттьюз.

Саймон кивнул:

— Довольно приятная девочка. Семья родом из Йоркшира, по-моему.

— Совершенно верно, сэр. Я собираюсь жениться на ней, — заявил Чарльз с некоторым вызовом. Саймон пожал плечами:

— Это ваше дело. Девушка дала какой-то повод для оскорбления? Чарльз вспыхнул:

— Она не совершала абсолютно ничего предосудительного. Это невинное создание с прекрасными манерами и кротким характером. Прошлой ночью Грейли подошел ко мне в клубе и позволил оскорбительные намеки в ее адрес.

Девлин взглянул на Саймона:

— По мнению Грейли, она лишь еще одна деревенская вертихвостка, побывавшая в постели чуть ли не у всех фермеров Йоркшира.

Саймон поднял брови:

— Несколько преувеличенно…

— Намеренная провокация, — заявил Чарльз, стукнув кулаком по ручке кресла.

— Да. Грейли, видно, жаждет свежей крови.

— Что вы имеете в виду? — спросил Девлин.

— Грейли один из тех немногих, кому действительно нравится наводить ужас на противника на месте дуэли. — Слова Саймона звучали очень жестко. — Он первоклассный стрелок, получающий определенное удовольствие от самого процесса. И всегда соблюдает осторожность, выбирая жертвы среди тех, кто не отличается особой меткостью. Но о нем уже пошла слава, и теперь ему трудно найти глупца, готового с ним стреляться. Если же ему все-таки удается навязать вызов, у большинства соперников хватает ума послать к нему своих секундантов со смиренными извинениями.

— Я извинений посылать не собираюсь, — заверил Чарльз. — Скорее погибну на дуэли, чем позволю запятнать честь Мэрианн.

Саймон бросил на него оценивающий взгляд:

— Похоже, вы и в самом деле так считаете.

— Не трудитесь отговаривать меня от этой встречи, сэр. Я дал клятву.

— Понятно. — Саймон задумчиво побарабанил пальцами по каминной полке. — Ну что ж, тогда мы с Девлином начинаем действовать как ваши секунданты. Пошли, Дев.

— Куда?

— Ну как же, на встречу с Грейли, разумеется. Необходимо обсудить кое-какие мелочи.

— Но место встречи уже назначено, — сказал Девлин.

Саймон покачал головой, чувствуя себя лет на сто старше этих несмышленых птенцов. Бродерик Фарингдон за многое в ответе, отметил он про себя.

— Вам надо еще многому научиться, и, похоже, на мое несчастье, именно мне суждено стать вашим учителем.

Саймон с Девлином сидели в неосвещенном экипаже и наблюдали за парадной дверью клуба. Наконец она отворилась, и из нее вышел Грейли. Не сводя глаз со своей жертвы, Саймон постучал тростью в крышу кареты. Кучер, как ему и было велено, подкатил прямо к Грейли.

Грейли, узколицый тонкогубый человек с беспокойными хищными глазами, поспешил занять место в экипаже. Он опустился на сиденье, прежде чем успел заметить, что он здесь не один.

— Добрый вечер, Грейли. — Саймон постучал по крыше еще раз, и экипаж тронулся.

— Что все это значит, черт подери?! — вопросил Грейли, бросив хмурый взгляд сначала на Девлина, а потом на Саймона.

— Фарингдон и я выступаем секундантами Чарльза Фарингдона, — сказал Саймон. — Мы приехали уладить кое-какие мелочи.

— Вам следует поговорить с моими секундантами, Бартоном и Эвингли.

— Думаю, эти мелочи заинтересуют вас лично, — с ироничной улыбкой заметил Саймон. — И как мне кажется, вам не захочется, чтобы Бартон и Эвингли узнали о них.

Грейли усмехнулся:

— Вы явились принести извинения за поведение Фарингдона?

— Разумеется нет. Насколько мне известно, вы нанесли оскорбление некой юной леди, — сказал Саймон. — И это вам следует принести извинения.

Грейли сузил глаза: