— Сколько лет Патриции? — спросила Имоджин.

— Девятнадцать.

— В этом возрасте она может выйти в свет, заметила Горация.

— Черт возьми, каким образом я смогу это устроить? — проворчал Маттиас. — Чтобы вывести молодую леди в общество, понадобятся наряды, приглашения, компаньонка и бог весть что еще.

— Пусть это вас не беспокоит, Колчестер, — сказала Имоджин. — Тетя Горация — дока в таких вопросах. Мы предоставим Патрицию ей.

Глаза Горации за стеклами очков слегка расширились. Маттиас перевел взгляд с Имоджин на Горацию и обратно, Он явно испытал облегчение.

— Это ведь нелегкое дело.

— Чепуха. — Имоджин посмотрела на Горацию:

— Так что, тетя? Ты готова вывести молодую леди в свет?

— Дело очень интересное, — бодро заявила Горация. — Это так здорово — заказывать множество красивых платьев и платить по счетам.

Имоджин не раздумывая взяла на себя разрешение проблем, связанных с Патрицией. При некотором везении, размышлял Маттиас три дня спустя, он сможет выдать сестру замуж уже в этом сезоне и тем самым сдержит слово, данное отцу.

Это обещание было дано здесь, именно в этом клубе, подумал Маттиас, отдавая шляпу и перчатки немолодому портье. Два года назад Томас застал его в кафе и вынудил дать это обещание. Вероятно, у него было предчувствие, что он скоро умрет.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — сказал тогда Томас, садясь за столик.

— Пожалуйста, сэр. — В разговоре с отцом Маттиас неизменно говорил холодным и в то же время исключительно вежливым тоном. — Что-то случилось?

— Меня беспокоит будущее.

— Оно всех беспокоит. Я пришел к выводу, что о нем лучше не думать.

— Я это заметил. Проклятие, твое безответственное поведение не делает тебе чести. После окончания университета ты только и делаешь, что устраиваешь скандалы. — Томас уперся локтями о подлокотники кресла, сомкнул ладони, явно силясь сдержать гнев. — Но это не то, о чем я хотел с тобой сегодня поговорить. Я должен позаботиться о будущем Патриции на тот случай, если что-то случится со мной и моей женой.

— Насколько я понимаю, этим занимаются адвокаты.

— Я уже позаботился о финансовой стороне дела. Согласно моей воле, Патриция будет хорошо обеспечена. Но и ее мать, и я — мы хотели, чтобы она была счастлива.

— Угу… Счастлива.

Томас нахмурился:

— Это как раз то, что не так-то просто обеспечить.

— Я это заметил, сэр. Томас поджал губы:

— Если что-либо случится с Шарлоттой и со мной, обусловлено, что Патриция будет жить в доме одного из родственников Шарлотты.

— И что же?

Томас встретил взгляд Маттиаса.

— Если это условие по какой-то причине не сработает, я прошу тебя дать слово, что ты позаботишься о Патриции.

Маттиас помолчал.

— О чем ты меня просишь?

— Выполнить долг. — Томас устало закрыл глаза, затем открыл и снова устремил их на Маттиаса. — Видит Бог, ты игнорируешь свою обязанность наследника в течение всей своей сознательной жизни, но этой обязанности тебе не избежать. Патриция твоя сестра. И ты позаботишься о ней, если что-либо случится со мной. Это понятно? Я хочу, чтобы ты поклялся.

— Почему ты считаешь, что можешь положиться на мое слово?

— Ты опозорил свой род, когда открыл этот проклятый игорный дом. Ты отправился на поиски древнего Замара вместо того, чтобы заключить брачный договор и подарить мне внука, которому можно будет передать титул. Некоторые подозревают, что ты ответствен за смерть Ратледжа. Ходят слухи, что из-за замужней женщины ты убил на дуэли человека. — Руки Томаса сжались в кулаки. — Но все признают, что ты никогда не нарушаешь обещаний. Я хочу, чтобы ты дал мне сейчас слово.

Маттиас несколько мгновений молча смотрел на отца.

— Я понимаю, как нелегко вам идти на это, сэр. Должно быть, вы очень любите Патрицию.

— Она и ее мать — это свет в моей жизни.

— А когда вы смотрите на меня, вы видите лишь тьму, в которую вас ввергла женитьба на моей матери, — тихо заключил Маттиас.

Томас напрягся. Он поднял глаза на белую прядь волос среди черной шевелюры — точь-в-точь как и у него самого.

— Помоги мне Бог, каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу в тебе своего сына и наследника.