Он накрыл ладонью густоволосый холмик, который излучал тепло и словно дышал.

Тихий вздох Имоджин подействовал на Маттиаса опьяняюще. Он почувствовал, как повлажнела его ладонь, ласкающая девичью плоть, и подумал, что в его жизни не было ничего, что потрясло бы его до такой степени.

— Это… бесподобно, — прошептала Имоджин, инстинктивно еще шире разводя ноги. Ее ногти впились в плечо Маттиаса. Трепет пробежал по ее телу. — Это ведь те советы, о которых ты сегодня говорил. Ну… для замарских жениха с невестой…

— К сожалению, у меня не хватит терпения, чтобы сегодня воспользоваться всеми ими… — Маттиас повозился с брюками и освободился от них. — Однако торжественно обещаю, что мы не пропустим ни одного из них. А теперь, малышка, разведи ноги, затем обними ими меня.

Повинуясь, Имоджин раздвинула округлые бедра, открыв его взору милую расщелинку, но затем недоумевающе спросила:

— Обнять? Ногами?

— Я должен войти в тебя, — пояснил Маттиас. — Я сойду с ума, если мне придется ждать еще.

Имоджин послушно обвила его ногами.

— Маттиас, только это несколько странно… Ты узнал об этой позе из того замарского свитка, о котором упоминал?

Он нежно погладил ее по щеке:

— Некоторые вещи универсальны везде и во все времена.

Маттиас чувствовал, что девушка открыта его ласкам. Роса, выделившаяся из упругой расщелины, смочила его пальцы, и он использовал эти капли, чтобы увлажнить удивительную жемчужину, трепетавшую у самого входа. Имоджин застонала.

— Боже мой, я не могу… не могу… А-а-а… — Больше она так ничего и не смогла сказать.

Маттиас поднял голову и вгляделся в полное чувственной истомы лицо.

— Посмотри на меня, девочка. Открой глаза и посмотри на меня.

Ее ресницы дрогнули и открылись. Она медленно улыбнулась ему, и в этой улыбке тайн было больше, чем во всех руинах Замара.

И Маттиас отдался во власть могучей страсти, которая его сжигала. Осторожно раздвинув складки, он попытался медленно войти в жаркую, тесную расщелину.

Внезапно Имоджин напряглась.

— Возможно, вы что-то делаете не так, сэр… Должно быть, вы что-то не так поняли…

— О чем ты толкуешь, Имоджин?

— По-видимому, эта разновидность замарской техники не совсем подходит для мужчины твоих габаритов… Надо попробовать другую.

— Ты девственница, — прошептал он где-то возле ее носа.

— Какое отношение имеет этот факт к тому, что ты плохо перевел замарскую инструкцию?

— Никакого, — согласился Маттиас.

— Я ведь не предлагаю прекратить любовную игру. Просто я хотела бы попробовать другую технику.

— Мы должны овладеть этой, прежде чем двигаться дальше. — Он прикоснулся ртом к ее губам. — Ты помнишь, девочка, как тебе было сладко там, в саду?

Она посмотрела на него затуманенным взором:

— Да… Оч-чень сладко… Но тогда все было по-другому.

— Потерпи немного… — Он стал потихоньку выходить из тугой расщелины, испытывая при этом невыразимую сладостную муку. — Вздохни поглубже.

Рукой он отыскал маленький твердый бутончик и стал ласкать его. Бутончик вздрогнул и запульсировал. Имоджин глубоко, медленно вздохнула. Она еще дальше расслабилась. Расщелина продолжала оставаться тугой и неприступной, но напряженность в девичьем геле спала. Маттиас сделал новую осторожную попытку войти в нее и вновь остановился на полпути.

Имоджин разочарованно вздохнула и дружелюбно царапнула ногтями его плечо.

Он снова частично вышел из расщелины и, целуя прикрытые сорочкой соски, спросил:

— Хоть чуть стало получше?

— Да… Да… Знаешь, я думаю, что этот способ в конце концов сработает. Надо продолжать… А я правильно действую?

— Абсолютно правильно. — Вдохновленный ее словами, Маттиас снова стал входить в неприступную крепость. Он почувствовал, как упругие мышцы поддаются и расступаются под натиском вторгшейся плоти. — Ты действуешь абсолютно правильно…

— Маттиас…

И вдруг все тело Имоджин начало содрогаться.

Острое сладострастное ощущение пронизало Маттиаса. Он купался в лучах яркого солнечного света. И никакие духи не могли теперь до него добраться.

Вечером следующего дня Маттиас появился в театре перед последним актом «Отелло». Имоджин, сидевшая рядом с Горацией и насупившейся Патрицией, посмотрела на него с укором, когда он пробирался в ложу. Это была их первая встреча после любовной схватки в Замарском музее,