— Может быть, пригласить доктора, сэр? — осведомился лакей.

— Нет. Я отвезу ее домой. Все, в чем она нуждается, — это отдых.

— Я подгоню вашу карету, милорд.

— Спасибо.

Имоджин почувствовала, что прохладный воздух коснулся ее лица. Наконец-то они вышли из дома. Скоро она окажется в полной безопасности в карете Маттиаса.

По булыжной мостовой зацокали копыта и застучали колеса приближающегося экипажа. Дверь открылась, и Маттиас с Имоджин на руках поднялся в карету. Он опустился на мягкое сиденье, продолжая прижимать Имоджин к груди. Карета тронулась.

— Успокойся. Все в порядке, дорогая. Все позади. Ты в безопасности.

— А вот ты — нет. — В отсутствие любопытных глаз она оторвала лицо от его груди, схватила Маттиаса за плечи и встряхнула его. — Что ты наделал, Маттиас?

Маттиас не изменил положения. Похоже, он даже не заметил, что ее пальцы мнут тонкое сукно его пальто. В полутьме сверкнули его глаза.

— Я хотел задать тебе тот же самый вопрос.

Она проигнорировала его слова, ее внимание было целиком сосредоточено на той кошмарной ситуации, в которой он оказался.

— Ты вызвал Ваннека на дуэль. Господи, Маттиас, как ты мог это сделать!

— При сложившихся обстоятельствах это был единственно возможный выход.

— Но он мне ничего не сделал!

Маттиас приподнял рукой ее подбородок:

— За что я должен благодарить Господа Бога и твою храбрость. Ты изумительна, моя дорогая! Допускаю, что ты была близка к тому, чтобы вышибить из него дух.

— И тогда тебе не нужно было бы вызывать его на дуэль, — в отчаянии проговорила она. Маттиас дотронулся пальцем до ее губ.

— То, что тебе удалось самой защитить себя, вовсе не означает, что я позволю Ваннеку остаться ненаказанным. Согласись, у меня не было выбора.

— Это не так. — На глаза Имоджин набежали слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони. — Он не стоит того, Маттиас! Я не могу позволить тебе рисковать жизнью. Я не могу тебе это позволить!

Маттиас снова приподнял ее подбородок и с явным удивлением посмотрел ей в глаза.

— Я по-настоящему верю, что эти слезы вызваны опасением за мою жизнь.

— А чем же еще? — сердито спросила она.

— Ну, было бы вполне понятно, если бы ты плакала из-за происшествия в картинной галерее… Это веское основание даже для леди с такими крепкими нервами, как у тебя.

— Чушь! Меня больше беспокоят возможные последствия этой идиотской дуэли. — Она обхватила ладонями его лицо. — Маттиас, ты не должен этого делать, слышишь? Я не могу этого допустить!

Он тихонько сжал пальцами ее запястья:

— Все в порядке, Имоджин. Все будет хорошо.

— Он может убить тебя! Маттиас чуть заметно улыбнулся:

— Похоже, тебя гнетет эта мысль.

— Черт побери, Маттиас, эта мысль сводит меня с ума!

— Почему?

— Потому что я люблю тебя!

Наступило молчание. Словно какой-то волшебник махнул палочкой — и все звуки замерли. Имоджин слышала приглушенные голоса, поскрипывание колес и цокот копыт. Подмигивали фонари встречных экипажей. За пределами кареты жизнь продолжалась. Внутри все остановилось.

— Ты любишь меня? — еле слышно переспросил Маттиас.

— Да.

— В таком случае завтра же выходи за меня замуж без церковного оглашения.

— Как ты можешь говорить о браке в эту минуту, когда на кон поставлена твоя жизнь? — возмутилась Имоджин.

— Брак — это единственная вещь, о которой стоит говорить в настоящий момент, — сказал Маттиас, поглаживая ладонью плечи и спину Имоджин.

— Но, Маттиас…

— Скажи, что ты выйдешь за меня замуж до того, как я узнаю приговор судьбы. — Он поцеловал ее во влажные глаза, затем в волосы. — Это все, о чем я прошу тебя, милая девочка.

— Я готова пообещать тебе что угодно, если ты отменишь свою дуэль.

— Я не могу это сделать, Имоджин. Я лишь могу заверить тебя, что намерен остаться живым и после дуэли позавтракать вместе с тобой.

Имоджин уловила решительные нотки в его голосе и поняла, что дальнейшие уговоры бесполезны. Она толкнула маленьким кулачком ему в плечо:

— Маттиас, я прошу тебя…

— Выходи за меня замуж. Завтра.

Она прижалась к нему, снова уткнулась носом в пальто, чтобы предотвратить новый поток слез.