— Совершенно верно, и, насколько припоминаю, ты и его не особенно одобрял, верно?

— Но это совершенно другое дело!

Как раз в эту минуту она вошла в гостиную и, следовательно, спаслась от необходимости отвечать.

Говард, устало сгорбившись, мерил шагами комнату. Одежда его была измята. На этот раз он не потрудился завязать галстук изысканным узлом. Ботинки потеряли лоск.

И хотя он стоял спиной и Лавиния не видела его лица, с первого взгляда было ясно: случилось нечто ужасное.

— Говард! — Она подбежала к нему, остро ощущая присутствие Тобиаса за спиной. — Что? Что стряслось?

Говард обернулся и вобрал ее в себя своим непостижимым взглядом. Лавинии на миг показалось, будто она перенеслась на некий метафизический уровень. Воздух как бы сгустился. Грохот колес экипажа за окном показался приглушенным, словно доносился с большого расстояния.

Лавинии пришлось сделать над собой усилие, чтобы стряхнуть с себя непонятное оцепенение. Обычные шумы усилились, и тревожащее ощущение прошло. Взгляд Говарда снова показался нормальным.

Взглянув на Тобиаса, она заметила, что хотя тот пристально изучает Говарда, все же совершенно не заметил мгновенного и весьма любопытного изменения атмосферы. Лавиния подумала, что все это, возможно, всего лишь игра ее воображения.

— Селеста мертва, — выдавил Говард. — Позавчерашней ночью убита грабителем. По крайней мере мне так сказали. Он прижал пальцы к вискам.

— Все еще не могу поверить. Если бы я сам не видел ее тела вчера утром, когда власти пришли уведомить меня, ни за что бы…

— Господи милостивый! — ахнула Лавиния, рванувшись к нему. — Вам нужно сесть, Говард. Сейчас велю миссис Чилтон принести чаю.

— Нет.

Он почти рухнул на софу и растерянно огляделся.

— Пожалуйста, не стоит. У меня горло перехвачено. Я не смогу проглотить и капли.

— А херес? — настаивала Лавиния, садясь рядом. — Превосходное средство при всех потрясениях.

— Нет, спасибо, — прошептал он. — Вы должны помочь мне, Лавиния. Я в полном отчаянии.

Тобиас встал у окна и повернулся так, чтобы солнце оказалось за спиной. Лавиния знала этот прием. Он специально оставался лицом в тени, чтобы лучше разглядеть Говарда.

— Расскажите, что произошло, — бесстрастно попросил он. — С самого начала.

— Да. Да, конечно.

Говард снова принялся тереть пальцами виски, явно пытаясь собраться с мыслями. В глазах стыла мучительная тоска.

— У меня все в голове смешалось. Один удар за другим. Боюсь, что долго не смогу опомниться. Сначала известие о ее гибели, а потом еще и…

— Успокойтесь, Говард, — посоветовала Лавиния, коснувшись его плеча. — Сделайте, как предложил Тобиас. Рассказывайте по порядку.

— Порядок…

Говард медленно опустил руки и тупо уставился в пол.

— Примерно две недели назад я впервые осознал, что Селеста мне изменяет.

— О, Говард! — тихо воскликнула Лавиния и перевела взгляд на Тобиаса. Тот изучал Говарда с отрешенным видом, означавшим, что он оценивает ситуацию и с дьявольской расчетливостью взвешивает информацию. Его способность моментально входить в это состояние одновременно раздражала и интриговала ее. Сейчас он был полностью нечувствителен ко всем эмоциям, включая участие и жалость, казавшиеся вполне естественными в такой ситуации.

— Она… она была так молода и красива, — помолчав, продолжал Говард. — Я почитал себя настоящим любимчиком Фортуны, когда она согласилась стать моей женой. Думаю, глубоко в душе я сознавал, что рискую когда-нибудь потерять ее. Наверное, это был лишь вопрос времени. Но я влюбился как мальчишка. Что можно тут поделать?

— Вы уверены, что у нее был любовник? — не повышая голоса, спросил Тобиас.

Говард уныло кивнул.

— Понятия не имею, сколько это продолжалось, но настал момент, когда всякое отрицание стало невозможно. Я перестал прятать голову в песок, притворяясь, будто ничего нет. Но поверьте, я прилагал все усилия, чтобы сохранить наш брак.

— Вы дали ей понять, что все знаете? — допытывался Тобиас, и Лавиния съежилась от его безапелляционного тона. Она попыталась украдкой дать ему понять необходимость вести себя хоть чуточку человечнее, но он, очевидно, не замечал.

Говард покачал головой.

— Духу не хватило. Я твердил себе, что она молода, что эта связь не более чем мимолетное приключение. Надеялся, что любовник рано или поздно ей надоест.

Тобиас не сводил с него взгляда.

— А вы знали, кто он?

— Нет.