— Ты прав, здесь немного душно.

Она позволила ему увести себя на террасу. Оба вышли в прохладу весенней ночи. Тобиас не остановился у низкой каменной ограды и продолжал идти, увлекая Лавинию вниз по ступенькам, в залитый светом фонарей сад.

Они направились по дорожке, ведущей к темной оранжерее, пристроенной к заднему фасаду особняка. В лунном сиянии таинственно поблескивали оконные стекла.

Лавиния вспоминала удивление и неуверенность, сверкнувшие в глазах Джоан, когда Вейл повел ее в центр зала. Очень немногое на этом свете могло смутить Джоан, а вот приглашение Вейла отчего-то привело ее в это редкостное состояние.

— Но может, вы с Джоан ошибаетесь относительно причин появления здесь Вейла? — настаивала она.

— С чего это вдруг ты так посчитала?

— Просто у меня сложилось отчетливое впечатление, что целью Вейла было потанцевать с Джоан, а не выведать, как идет расследование.

— Вейл — мастак скрывать свои намерения. Впрочем, как и Джоан, — бросил Тобиас с таким раздражением, что Лавиния недоуменно моргнула.

— Ты злишься.

— Вовсе нет.

— Злишься, я чувствую. Ты не в настроении. Что с тобой стряслось? Расстроен, что Вейл не сделал попытки вытянуть что-то из нас?

— Ничуть.

— Тобиас, с тобой невозможно разговаривать!

Он остановился перед оранжереей и открыл стеклянную дверь. Лавиния нерешительно остановилась на пороге.

— Думаешь, нам стоит зайти?

— Если бы хозяева хотели запретить гостям прогуляться по оранжерее, наверняка заперли бы дверь.

— Ну… в таком случае…

Он потянул ее за собой, во влажную сырость оранжереи, и захлопнул дверь. Тяжелые запахи плодородной земли и цветущих растений кружили голову. В лунном свете, струившемся в бесчисленные окна, можно было разглядеть ряды пальм, папоротников и экзотических цветов. Приятное тепло окутало Лавинию. Чуть поежившись, она улыбнулась.

— Ну разве не великолепное зрелище? — восхитилась она, двинувшись по проходу, то и дело останавливаясь, чтобы вдохнуть аромат цветка. — Словно пробираешься по джунглям. Надеюсь, мы не встретим змей или хищников?

Тобиас догнал ее и пошел рядом.

— На твоем месте я бы на это не рассчитывал.

— Смотрю, твое настроение не улучшилось, — заметила она, поглаживая длинный блестящий лист.

— Не подходи слишком близко, — остерег Тобиас, оттаскивая ее от растения. — Я не знаю, что это такое, а рисковать не имеет смысла.

Выведенная из себя Лавиния топнула ногой.

— С меня довольно твоего ворчания! Скажи, Тобиас, чем ты так недоволен?

Он мрачно глянул на нее потемневшими от неких внутренних эмоций глазами.

— Если хочешь знать, наблюдая за тем, как Вейл уводит Джоан, я испытал непреодолимое желание пригласить тебя на танец.

Объяви Тобиас, что может летать, она, наверное, не так удивилась бы.

— Ты хотел танцевать со мной?!

— Не знаю, что это на меня нашло.

— Понятно.

— Я никогда не любил танцевать, — продолжал он. — А с этой проклятой ногой… подобные упражнения вряд ли возможны. Я бы показался окружающим полным идиотом.

Издалека доносились приглушенные звуки вальса. Восхитительное, пьянящее возбуждение охватило Лавинию. Она таинственно улыбнулась.

— Зато здесь никто не увидит, какого дурака ты из себя строишь, — тихо вымолвила она.

— Если не считать тебя.

— Да, но мне уже известно, что ты отнюдь не дурак, и никакие твои слова и поступки не могут очернить тебя в моих глазах.

Он долго смотрел на Лавинию, прежде чем протянуть руки и привлечь ее к себе.

И впервые за все время их бурных отношений они закружились в танце. Он двигался скованно и неловко, словно боялся случайно наступить ей на ногу или уронить на пол. Но Лавинию это не смущало. Слишком велико было очарование музыки и лунного света, блестевшего в его темных волосах, пьянящего благоухания экзотических цветов. Все остальное не имело значения. Главное — она была в его объятиях и время остановилось. На целую счастливую вечность.

Они словно очутились в волшебной сказке, сошедшей с драгоценных страниц стихов и поэм, которые так любила Лавиния.

Тобиас вел ее в медленном ритме по дорожке, окруженной причудливыми созданиями природы. Она положила голову на его широкое плечо. Вальс был созданием фей. Лунный свет — расплавленным серебром. Буйная растительность — зачарованным садом.

Когда они добрались до маленькой беседки на дальнем конце, Тобиас остановился и, притянув ее к себе, поцеловал в шею.

— Тобиас… — прошептала она, подстегиваемая восхитительным нетерпением, и, обняв его, подняла лицо для поцелуя.