Потрясенный возглас был ему ответом. Громоздкая шляпа приподнялась, ударив Энтони в подбородок. Он слегка откинул голову и грозно уставился на Эмелин.

— Что это ты, спрашивается, вытворяешь? — вознегодовал он. Сердце бухало в ребра кузнечным молотом. Несмотря на мерзкую вонь, он тяжело дышал. И не мог думать ни о чем, кроме того единственного момента, когда поцеловал ее.

Нечеловеческим усилием воли он разжал руки и отступил.

— Слежу за тобой, разумеется, — огрызнулась Эмелин. — Что же еще, по-твоему?!

— Ты, никак, спятила? Этот квартал пользуется дурной славой!

— Ты так таинственно вел себя утром, когда я спросила о твоих сегодняшних планах, — оправдывалась она, поправляя капор. — Так и знала, что ты что-то задумал.

— И поэтому пошла следом? Из всех бессмысленных, идиотских…

— О чем ты говорил с девушкой на углу? И с той, что отиралась у кабачка на противоположном конце улицы?

— Я сейчас все объясню, — бросил Энтони, спеша увести ее из этого проклятого места. — Но сначала нужно убраться отсюда. Леди не посещают эту часть города.

Эмелин оглянулась на проститутку, которую он только что допрашивал.

— Некоторые посещают, — тихо возразила она. — Правда, не по собственной воле.

— Именно не по собственной.

Он повел ее вниз по улице, к маленькому скверу, но, заслышав стук копыт, обернулся и, к своему величайшему облегчению, увидел плетущейся по улице кеб, и замахал руками, призывая кучера остановиться.

— Энтони, я требую, чтобы ты сказал, чем занимался. По-моему, я имею право.

Кучер натянул поводья. Энтони открыл дверцу и едва ли не зашвырнул Эмелин внутрь — она даже подскочила на сиденье. Он велел везти их на Клермонт-лейн и уселся рядом с девушкой.

— Ты должен все объяснить! — объявила Эмелин.

— Тобиас просил меня навести справки, — буркнул Энтони, хлопнув дверцей.

— Та девушка, на углу. Она ведь проститутка, верно?

— Да.

— И женщина у кабачка? — выдавила Эмелин.

— Тоже.

— Надеюсь, ты не станешь рассказывать очередную сказку Матушки Гусыни о том, что эти допросы каким-то образом связаны с браслетом Медузы?

— Нет.

— Итак?

Она сняла капор, аккуратно положила рядом с собой на сиденье и настороженно уставилась на Энтони.

— С чего это вдруг ты завел дружбу с девицами легкого поведения? И часто такое бывает? Это случайно или давно вошло в привычку?

Энтони тихо выругался и забился в самый угол кеба, пытаясь сочинить наиболее правдоподобный ответ. Но ведь это Эмелин! Он не может заставить себя солгать ей!

— Если я скажу правду, ты должна обещать ничего не говорить тетке.

— Это еще почему? — возмутилась она.

— Тобиас не хочет, чтобы она знала, как сильно он встревожен появлением Оскара Пеллинга.

В глубине широко раскрытых, полных тоски и гнева глаз Эмелин появилось нечто похожее на облегчение.

— Вот как? Значит, мистер Марч не выпускает из виду этого мерзкого человека?

— Да. И я ему помогаю.

— Превосходная мысль! За Пеллингом в самом деле стоит приглядеть. Но что общего имеют с ним эти женщины?

— Пеллинг остановился в здешней гостинице. Судя по словам одного из конюхов, он несколько раз зазывал к себе местную проститутку. Тобиас поручил мне найти ее. Хочет с ней потолковать.

— Не понимаю. Что может уличная женщина рассказать ему о Пеллинге?

Энтони откашлялся и устремил взгляд куда-то вдаль.

— Тобиас утверждает, что по его опыту подобные дамы иногда узнают о человеке такие вещи, до которых никому другому не докопаться.

— Вполне возможно.

Энтони вновь обратил на нее взор.

— Тебе не стоило следить за мной. Это крайне опасно.

— Объясни ты мне, что вы задумали, я бы и не подумала шпионить.

— Черт возьми, Эмелин, где записано, что я должен докладывать тебе о каждом своем шаге?!

Девушка оскорбленно выпрямилась.

— Прошу прощения, сэр. Не знаю, что это на меня нашло. Разумеется, вы не обязаны давать мне объяснения. Мало того, вы в полном праве заниматься своими делами. В конце концов, мы не женаты.

Последовало напряженное молчание.

Энтони старался взять себя в руки.

— Нет, — выговорил он очень тихо. — В конце концов, мы не женаты.

Они долго, целую вечность, смотрели друг другу в глаза. Сердце Энтони мучительно сжалось. Но тут Эмелин порывисто подалась вперед и положила руку ему на рукав.