Она вихрем вылетела из гостиной, где остались ее две тетушки, остолбенело уставившиеся ей вслед. Почти сразу же она пожалела о своей вспышке. У нее не было никакого желания видеть кого-либо, не говоря уже о том, чтобы подставить себя под любопытные взгляды. Но она дала, хоть и опрометчиво, обещание, и теперь ей нужно было сдержать слово.

Ее затея была обречена на неудачу с самого начала. Половина приглашенных ответили холодным отказом другие пришли из острого любопытства. Лилиан Cтилфенс была из тех, кто пришел. Ее лицо не скрывало злорадства. Ее отец, недавний соискатель руки Кетрин, теперь усердно избегал ее. Гости явно порицали в душе Кетрин, но в вопросах, которыми ее забросали, они старались не затрагивать тему падения.

— Какие лишения вам выпали! — сказала Лилиан, с наигранной скромностью опуская глаза. — Неужели этот пират и в самом деле сущий дьявол, как о нем говорят?

— Не будьте столь наивны и глупы, — спокойно ответила Кетрин, хотя и почувствовала острую боль в сердце.

О, если бы только Мэттью был здесь, он бы… что он бы? Предложил бы ей опереться на его руку и посмотрел бы на них всех взглядом, от которого повеяло бы могильным холодом, и никто бы из них не осмелился тогда взглянуть на нее свысока и презрительно.

— …Все время он вел себя как истинный джентльмен, хоть я и была его заложницей. Разве вы не находили капитана Хэмптона чрезвычайно учтивым человеком, доктор Рэкингхэм?

— Ну конечно же! — соврал старик, не моргнув глазом, хотя и замерцали в его глазах всепонимающие огоньки. — Он предоставил мне и мисс Девер лучшие каюты, в то время как он и его прапорщик спали в матросском кубрике.

— В самом деле? — с хитрецой в уголках губ произнесла Мэри Уитмен. — У меня сложилось мнение, что южане отличаются шокирующим поведением и не являются образцом благородства.

Кетрин на мгновение охватило жгучее желание описать им свои подлинные злоключения, просто для того только, чтобы увидеть ужас на их лицах, но она заставила себя сохранять спокойствие.

— О, силы небесные, там, где дело касается светских приличий и манер, я не знаю никого, кроме англичан, кто мог бы сравниться с южанами.

Она подавила улыбку, вспомнив об англичанах, которых ей довелось повстречать.

— Я полагаю к тому же, капитан Хэмптон — самый храбрый человек, какого мне когда-либо доводилось видеть, — добавила она.

— Вот это да, Кетрин! — с невинным видом произнесла Лилиан. — Вы превратились в ярую сторонницу мятежников!

— Нет! Просто я не закрываю глаза на их достоинства.

— Абсолютно верно! — вклинился в беседу доктор Рэкингхэм, чтобы отвлечь огонь на себя, и начал долго и нудно излагать вымышленную историю их морских приключений.

Атака Кетрин на бастионы общества в конце концов захлебнулась, и больше она не испытывала желания ее возобновить. Никто не навещал их и не приглашал на приемы. Ее жизнь свелась к коротанию дня за бесцельной и утомительной работой швейной иглой и общению с тетей Амелией. Ее отец наотрез отказался разрешить ей вернуться к работе в конторе.

— О Боже, Кетрин, — сказал он, когда дочь затронула эту тему, — как ты можешь думать, что я опять рискну подвергнуть тебя опасности? Меня и так неотступно терзает чувство вины за то, что тебя похитили. Если бы я не был столь эгоистичен, этого бы не случилось, но ты нужна была мне в конторе, и я позволил тебе работать, хотя знал, что не следует мне этого делать. Но теперь я не собираюсь повторять свою ошибку.

— Отец! — Кетрин пристально взглянула на него. Неужели ты действительно думаешь, что может найтись еще кто-то, способный повторить то, что сделал Мэтт… капитан Хэмптон. Нет такого второго безрассудного человека, чтобы предпринять подобную попытку! Кроме того, насколько мне известно, пленные больше не работают на верфях.

— Кетрин, я не могу и не хочу рисковать. Может произойти что-либо другое. Одним словом, женщине не место на верфях. Твоя работа в конторе еще тогда наделала много шума, но теперь, когда твоя репутация уже и так…

Его дочь поднялась с места, от ее голоса повеяло ледяным холодом:

— Пожалуйста, отец, нет нужды продолжать этот разговор. Я вполне понимаю твое желание, чтобы я больше не пачкала твоего имени. Если ты будешь выплачивать мне небольшое пособие, я с радостью переменю фамилию и перееду в другой город, куда-нибудь подальше, конечно… скажем, в Калифорнию! Или ты предпочел бы, чтобы я уехала в другую страну? Несмотря на то, что моя репутация так сильно подорвана, может все-таки Франция согласится меня принять?

— Кетрин, пожалуйста, не нужно волноваться! Я думаю прежде всего о тебе, о твоей безопасности и репутации.

— Отец! — резко проговорила она. — Меня похитили, изнасиловали и унизили… и не один Мэттыо Хэмпттон! Я побывала в пекле сражения, ухаживала за ранеными, видела много крови, я пережила свирепый ураган Северной Атлантике, я ударила ножом одного мужчину и попыталась застрелить другого. И теперь ты ожидаешь, что после всего этого я смогу всю оставшуюся жизнь заниматься шитьем и вязанием?