Тетушка мгновенно ухватилась за эту соломинку.

— Но нельзя устраивать помолвку, пока он скорбит по усопшему отцу!

— О, тетя Амелия, идет война! Если бы все ждали, пока окончится траур, то давно бы уже не было ни балов, ни вечеринок, ни свадеб. Я намереваюсь выйти за него замуж, как только он вернется, поэтому мы должны сейчас устроить официальную помолвку.

— Но, Кетрин, — в голосе ее тети чувствовалось глубокое потрясение, — ты же не хочешь сказать, что ваша помолвка не будет длиться полный год! Так не положено!

— Меня до смерти тошнит от всех этих слов, — Котрин начинала выходить из себя. — Откройте свои глаза, тетя Амелия! Люди умирают тысячами. Церемонии потеряли всякое значение. Какой смысл выжидать положенное время, если вашего жениха к тому времени могут убить? Я собираюсь выйти замуж за Уильяма после его возвращения, будь это через год, через шесть месяцев или через три недели, и это мое последнее слово! Я отказываюсь дальше обсуждать этот вопрос!

— О, Кетрин! — простонала ее тетя.

Кетрин не ходила на работу до конца недели. Во-первых, ее жених навещал ее каждый день, а во-вторых, у нее было много хлопот, связанных с подготовкой церемонии помолвки. Ей нужно было написать и разослать приглашения, и все это без помощи тети, которая слегла в постель, разбитая неожиданным горем. Портниха Кетрин уже шила ей платье для помолвки. Заказ был срочным, и Кетрин должна была постоянно находиться возле портнихи для примерок. Педжин не прекращала своих экспериментов с новыми прическами, пока не изловчилась изобрести такую, которая была бы достаточна красива и элегантна для любой невесты и в меру скромна и неброска с точки зрения Кетрин.

Главной заботой Кетрин, однако, было само торжество. Она сделала выбор в пользу званого обеда, на котором должно было присутствовать человек пятьдесят родных и знакомых. Необходимо было украсить комнату для танцев, внести столы и стулья, заказать цветы, продумать кушанья и закуски, а также очередность блюд, и все это в условиях военного времени, когда не хватало многих вещей. К тому же, Кетрин приходилось то и дело принимать тетушку Аманду Миллер, визиты которой шли непрестанной чередой. Она пыталась помешать помолвке.

Тетя Амелия, конечно же, немедленно уведомила обо всем свою сестру, и та явилась на следующий день, ощетинившись, как еж. Разбушевавшись не на шутку, она, в конце концов, ушла, так и не добившись толку, но не сдалась. Время от времени она возвращалась, чтобы испробовать новую тактику или повторить старую. Кетрин либо слушала ее, пока у нее от ярости не бледнели губы, либо тоже устраивала ответный скандал.

Последний визит Аманды, состоявшийся в самый день помолвки перед началом торжества, превратился в решающую схватку. У Кетрин и без того уже сдавали нервы, и она порядком устала от приготовлений, и потому не прошло и нескольких минут, как ее самообладание дало трещину.

— После всего, что Амелия и я сделали для тебя, ты решила отплатить своей семье гнуснейшим образом, неблагодарная девчонка! — отдав дань своей обычной волынке насчет низкого общественного положения семьи Перкинса и ее неважной материальной обеспеченности, тетя Аманда принялась выть, вернее, ее плач был так похож на вой, что трудно было не назвать его воем.

— Я бы не сказала, что иду наперекор семье, тетя Аманда. Отец одобряет мой брак.

Пренебрежительным жестом руки Аманда отмела мнение отца как малозначительное.

— Что же касается того, что вы и тетя Амелия сделали для меня, — продолжила Кетрин, — то на самом деле мне очень трудно припомнить, что же вы все-таки для меня сделали. Где они, все эти ваши добрые дела, которыми вы так кичитесь и которыми постоянно меня попрекаете? Вы, тетя Аманда, навязали мне на шею суетливую глупую плаксу, которая хуже, чем бесполезный лодырь. Вы постоянно критиковали меня и давали свои непрошенные советы. Вы пытались всучить мне в мужья вашего сына. Поверьте, мне было бы гораздо лучше и легче без вашей помощи!

— Кетрин, да как ты смеешь так разговаривать с сестрой твоей матери! Меня никто так не обижал за всю мою жизнь! Ты всегда была упрямым, бессердечным ребенком и никогда не уважала старших. Ни капли сострадания к нашим оскорбленным чувствам! Как я смогу снова появиться в обществе с гордо поднятой головой, если ты выйдешь замуж за какого-то безродного, без гроша в кармане Перкинса?

Впав в бешенство, Кетрин схватила то, что стояло ближе всего к ней, изящную хрустальную вазу, и с размаху бросила ее об стену. Ваза разбилась вдребезги, разлетевшись на мелкие кусочки, и ее звон еще более распалил Кетрин.