Он ступил в сторону, и она смогла рассмотреть его чистые, красивые черты лица и его ленивую усмешку. В ней вспыхнул гнев. Он присел рядом с ней на корточки, развязал платок и вынул кляп. Во рту у нее так пересохло, что невозможно было произнести ни слова, и она в бессилии лишь злобно смотрела на него. Он тихо засмеялся:

— Прошу прощения, моя крошка, но у меня просто не было времени на уговоры, поэтому мне пришлось принять столь крутые меры. Теперь же можете кричать, визжать, если хотите, но сейчас мы в открытом море, и никто вас не услышит, кроме моей команды, конечно. Я развяжу вас и позволю вам свободно передвигаться по кораблю, поскольку, как вы понимаете, сбежать у вас нет никакой возможности.

— Вы с ума сошли! — умудрилась она кое-как проскрипеть голосовыми связками, но он лишь улыбнулся и принялся развязывать веревку у нее на запястьях. — Вы не можете даже надеяться спастись от погони в этом корыте!

— Ну, конечно же, нет!

— Тогда зачем вся эта затея? Вас обязательно схватят, и вы знаете, что на этот раз ни вам, ни вашим людям не удастся легко отделаться.

— Риск есть, — согласился он задумчиво, и она поняла, что он просто дразнит ее.

— Вы невыносимы! — сказала она. — Я пытаюсь разговаривать с вами здраво, а вы отказываетесь, будто я ребенок!

— Не беспокойтесь о моих планах, моя дорогая! Поверьте, я подумал обо всем, в том числе и о последствиях, и я сам решу, что мне делать и как быть.

Она презрительно выпятила губу:

— Ну что ж, если вы намереваетесь использовать меня как заложницу, то спешу сообщить вам, это не сработает. Мой отец не настолько слабонервен, чтобы умолять командование флота позволить вам удрать в обмен на мое спасение. Наши корабли разобьют это судно в пух и прах, несмотря на то, что на его борту нахожусь я.

— Неужели во флоте Соединенных Штатов не осталось рыцарей? Рисковать жизнью молодой девушки из-за поимки какого-то мелкого злодея? — с насмешливым презрением он покачал головой, и в его серых глазах заплясало веселье. — Моя бабушка Соумс была права, она всегда говорила, что грубее меня только янки.

— Вы надоели мне своей бабушкой Соумс! — яростно проговорила Кетрин. — Неужели до вас не доходит, насколько жестче с вами обойдутся за то, что вы пытались держать меня заложницей?

— Не волнуйтесь по этому поводу, дорогая, — сказал он, и недобрая улыбка появилась на его лице. — Я вовсе не собираюсь держать вас заложницей.

— Тогда какого черта, объясните мне, вы взяли меня с собой?

Его улыбка стала еще шире, и он нежно провел рукой по тонким чертам ее лица.

— Ну… чтобы утешить себя, скоротать пустые часы плавания!

Не веря своим ушам, она в удивлении уставилась на него широко раскрытыми глазами:

— Вы что, всерьез? Вы взяли меня с собой, чтобы… чтобы…

— Угу! Чтобы заняться с вами любовью. Чтобы изнасиловать вас. Называйте это, как вам заблагорассудится, вы мое бесценное сокровище!

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Кетрин, извиваясь, отклонилась.

— Я не ваше сокровище! — со злостью прошипела она. — Вы порочный, грязный, отвратительный…

— Ради бога, от ваших комплиментов у меня может закружиться голова!

— Какой же вы низкий, подлый!.. Похитить женщину из ее дома, отнять ее у семьи и жениха и принудить подчиниться вашему грязному…

— Успокойтесь, право. Это вовсе не так плохо! Это даже может вам понравиться.

— Понравиться? Мне?! Да от одного вашего прикосновения мне дерет кожу.

— Однако, не всегда мои прикосновения казались нам такими уж неприятными!

— Как вы смеете упрекать меня! Я презираю вас и презираю себя за то, что позволила вам прикоснуться ко мне в тот день! Я сделала это лишь потому, что сердилась на Уильяма, потом мне стало ненавистно каждое мгновение, что я провела с вами!

— Это вам сейчас так кажется, — его голос звучал тихо, но за этой тишиной угадывалась стальная твердость.

Внезапно резким движением он схватил ее голову, словно зажав тисками, чтобы удержать ее лицо в неподвижности.

— Прошу извинить меня, что вызываю у вас неодолимое отвращение, но как бы там ни было, я все равно собираюсь вами обладать. Слишком долго у меня не было женщин. Не откажите мне в этом удовольствии! Я собираюсь держать вас при себе и взять вас там и тогда, где и когда я того пожелаю. Не тратьте понапрасну ваших слов, взывая к моим лучшим чувствам. У меня их нет.

Он притянул ее к себе и грубо поцеловал. Кетрин попыталась вырваться, но он железной хваткой удерживал ее. Его поцелуй был долгим и обстоятельным, словно он решил поставить печать своей безграничной власти над ней.