Он загоготал преувеличенно громко:

— Прямое попадание, мисс Девер! — с минуту он ел в тишине. — Корабль подошел довольно близко, и я смог различить, что Пелджо прав, это военный корабль.

— Какого класса?

— Парусник. Очень быстрый, с обтекаемыми формами, его строили, видимо, специально для скоростного преследования. Он идет быстрее нас на всех парусах.

Далее Хэмптон объяснил более подробно детали парусной оснастки, мачт, строения корпуса и оборудования парусника. Кетрин слушала с интересом, мысленно вырисовывая перед собой картину этого корабля.

— Если он построен в Бостоне, то мне известны лишь три корабля подобного класса: «Пандора», «Саскветак» и «Дорси».

— Ты знаешь их капитанов?

Она медленно качнула головой.

— Я не знаю, кто командует «Дорси», а капитан «Пандоры» родом из Нью-Йорка, забыла его имя, что-то голландское. «Пандора» — самый лучший корабль из этих трех. Мы построили его десять лет назад. Он крепкий и быстрый.

— А что из себя представляет «Саскветак»?

— Я знаю его капитана, Гарольда Кэмбертона. Он профессиональный военный моряк. Лейтенант Перкинс очень высокого мнения о нем.

Его серые глаза сразу же стали ледяными.

— А почему я должен доверять суждению лейтенанта Перкинса?

— Мне лично все равно, доверяете вы ему или нет. Что бы вы ни думали о нем, как о человеке, каким бы глупцом его не считали за намерение жениться на мне, он очень хороший моряк и знает толк в кораблях. Думаю, что он неплохо судит и о людях.

— Так что же говорит лейтенант Перкинс?

— Что капитан «Саскветака» — сильный, мужественный, верный слову и уважаемый командой моряк. Он лишен пылкости и безрассудства. В бою он сдержан, консервативен, но редко делает ошибки. Он не хватает звезд с неба, но упорен в достижении своей цели.

Хэмптон задумчиво посмотрел на нее, как бы взвешивая ее слова. Наконец он сказал:

— Буду надеяться, что это не «Саскветак», — он встал. — Мне нужно возвращаться на палубу. Спасибо тебе за сведения, ты не перестаешь изумлять меня. Иди сюда.

Он положил ей на плечи свои руки, и при этом прикосновении она напряглась всем телом.

— Успокойся, расслабься, девочка, я хочу всего лишь поцеловать тебя.

Наклонившись, он поцеловал ее в губы, его рот был теплым и мягким, поцелуй не был ни страстным, ни нежным, скорее, успокаивающим. Она не поняла, кого он хотел успокоить, ее или себя.

— Я должен идти, — сказал он и помолчал, словно хотел что-то добавить, затем, пожав плечами, проговорил: — Можешь подняться наверх, если тебе хочется.

Кетрин взяла плащ и вышла вслед за ним из каюты.

Он позволил ей взглянуть на парусник в подзорную трубу.

— У моря есть один недостаток. Здесь негде спрятаться, — он сжал свои пальцы в кулак. — Если бы только знать, перехватили они тот корабль или нет.

— На этом судне нет тяжелого вооружения, — сказала Кетрин. — Оно слишком легкое и скоростное.

— Да. Было бы неплохо сразиться с ним в открытом бою, но я предпочитаю избежать боя. При нашем скудном вооружении это слишком рискованно. И я не могу позволить себе потерять хоть одного из матросов, мой экипаж и без того слишком малочислен. Хуже всего, что у них нет навыков совместной работы, это может значительно затруднить выполнение сложных маневров.

— Что вы чувствуете перед сражением?

— Чувствую возбуждение, напряжение в теле, боюсь до смерти. А как ты себя чувствуешь?

— Я никогда ни с кем не сражалась… кроме вас.

— Я знаю, — он улыбнулся ей в лицо, его глаза словно выстрелили в ее зрачки. — Именно это и я имел в виду.

В ее утробе поднялась пляска.

— Я чувствую то же самое, — ее голос был едва слышен, она с трудом выговаривала слова.

— Глупенькая. Я не сделаю тебе больно никогда больше. Разве ты не понимаешь, что для того, чтобы победить меня, тебе нужно сдаться?

— Не понимаю.

Легонько, кончиками пальцев, он потрепал ее по щеке:

— Когда-нибудь поймешь.

Занервничав, она отвернулась и возвратилась к прежней теме разговора. Он без возражений принял перемену темы, и некоторое время они обсуждали корабли, войны и маневры. Кетрин было так интересно, что она забыла о своей враждебности к нему и жадно слушала каждое его слово. Хэмптон же обнаружил, что ему очень нравится объяснять ей, потому что ее вопросы были умны и показывали знание предмета. Она схватывала все на лету, и ее интерес льстил ему. Это помогало скоротать часы ожидания, в то время как парусник подходил все ближе и ближе.