Свались эта проблема на голову британским властям, доктору представлялось, они будут неприятно поражены и не будут спешить принимать радикальное решение.

Он пришел к выводу, что сначала ему стоит поговорить с капитаном. Возможно, все не так скверно, как то обрисовала молодая леди.

Он нашел Хэмптона на носу корабля.

— Ну что, капитан, — жизнерадостно заявил Рэкингхэм, — мы уже почти что в Англии, а?

— Да. После обеда мы пришвартуемся к причалу Ливерпуля.

— Отлично. Отлично. Буду рад сопроводить мисс Девер в Лондон.

— О? Это очень мило с вашей стороны, но вряд ли ей понадобится ваше сопровождение.

— Ах, так значит, вы сами будете сопровождать ее?

— Никто ее сопровождать не будет, потому что она не едет в Лондон.

— Вот как? Почему ж? Вы решили силой задержать ее? Не может быть, капитан!

— Отчего же? — холодно ответил Хэмптон. — Она сама решила не сходить на берег.

— Она сама решила?

— Женщины часто меняют свои решения, как вам известно, даже такие постоянные, как Кетрин. Она осознала, что ей нечего терять.

— Понятно, — Рэкингхэм замолчал.

Чтобы припереть капитана к стенке с его ложью, Рэкингхэму пришлось бы открыть свою подлинную осведомленность об истинном положении дел. Кетрин была права: если Хэмптон был способен изнасиловать ее, похитив, то, вне всяких сомнений, он не поколеблется перед тем, чтобы обезвредить ради своего спасения старика. Если же он это сделает, то Кетрин и вовсе не на кого будет надеяться.

Рэкингхэм притворился, что поверил словам капитана. Он сказал:

— Ну что ж, сдается мне, придется одному сходить на берег. Вы были очень внимательны и заботливы ко мне, капитан, хоть и оказался я на корабле под вашим командованием против своей воли, должен признать. В будущем с удовольствием встречусь с вами, когда война не будет больше разделять нас.

— И я тоже, — вежливо ответил Хэмптон. — Ваше общество доставило мне большое удовольствие, и я признателен вам за оказанные вами врачебные услуги моему экипажу и лично мне.

Пожилой доктор степенно поклонился и отошел. Хэмптон наблюдал, как он спускается по трапу, и его серые глаза сузились. Он не доверял доктору. Слишком уж подозрительно быстро поверил он в его выдумку и ни единым словом не выразил свой протест или требование поговорить с Кетрин. Он даже не пожелал попрощаться с ней! Достопочтенный доктор явно что-то затевал. Благоразумно будет присмотреть за ним.

— Пелджо! — гаркнул Хэмптон и, когда человек с вечно ухмыляющейся добродушной физиономией обезьяны появился перед ним, сказал:

— Думаю, следует расстроить кой-какие планы Рэкингхэма. Ничего серьезного! Когда он будет выходить из порта, нужно оглушить его слегка по голове и подержать где-нибудь взаперти несколько дней.

— Будет сделано, капитан! У меня в Ливерпуле есть дружок, который как раз подходит для этой работенки.

— Я не сомневаюсь, ты справишься, — сухо сказал Хэмптон, — но запомни, доктору не должно быть причинено никакого вреда!

— Да, капитан!

Мэттью и Кетрин провели вместе довольно неприятный вечер. У Кетрин было отвратительное настроение, и она хранила ледяное молчание, но Хэмптону показалось, что в выражении ее лица появился оттенок самоуверенности и самодовольства, что подтвердило его подозрения: она и доктор что-то замышляли.

Со своей стороны он не подал вида, что подозревает, и придал своему лицу совершенно отстраненное от каких бы то ни было забот выражение. Ночь они провели в одной постели, повернувшись друг к другу спинами.

Однако, у доктора Рэкингхэма выдался еще более неприятный вечер. Сначала Хэмптон задержал его на корабле на целый час или даже дольше под надуманным, по мнению доктора, предлогом, а затем ему пришлось в сумерках пробираться по шумному и многолюдному порту.

Внезапно дорогу ему заступила пышнотелая и раскрашенная пожилая проститутка и, покачивая бедрами, попыталась соблазнить его.

— Эй, мистер, не хочешь ли побаловаться? — закаркала она, еще сильнее завиляв задом.

Сделав шаг в сторону, чтобы обойти противную бабенку, доктор вдруг почувствовал боль от удара по затылку и мешком осел на землю.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит на скомканной постели в тесной и грязной комнатенке. Застонав, Рэкингхэм медленно сел, стараясь собраться с мыслями.

Осторожно встав с кровати, он на цыпочках подкрался к двери. Она была заперта с обратной стороны на ключ. Повернувшись, он подошел к маленькому оконцу, но оно также не поддавалось и было покрыто таким толстым слоем копоти, что через него ничего не было видно.

Доктор вздохнул и, вернувшись на кровать, снова бесславно заснул.