Следующее письмо мне хочется привести потому, что оно тоже профессионального уровня, но на этот раз это профессионал-писатель, опытный, талантливый, широко известный, я умышленно не привожу сразу его фамилию, вы прочтете ее в конце письма. Меня поразило то, что писатель счел необходимым написать это письмо, несмотря на серьезное состояние, в котором находился.

«Сейчас я нахожусь в институте Вишневского и меня готовят к серьезной операции. И вышло так, что все эти дни подготовки к операции я читал Вашу книгу. Я представляю себе, сколько писем Вы получили от читателей. И все-таки, несмотря на это, и я хотел бы присоединить свой голос к голосам Ваших читателей. Вы написали замечательную книгу, мужественную, строгую, правдивую. Вы увековечили память о человеке, которого знали и любили почти всю свою жизнь. Отныне с Вашей помощью Петров вошел в число самых выдающихся русских полководцев наряду с Кутузовым, Суворовым, Жуковым и другими. Вы нарочито не пользовались никакими „художественными“ украшениями и приемами и писали сугубо деловито, скупо, и, я убежден, это единственный способ письма, единственно возможный стиль повествования, избранный Вами. Эта деловая проза дает Вам возможность включать документы, военно-стратегические материалы, даже таблицы, и одновременно рядом с этим страница за страницей создавать портрет человека, черты его характера, сложный и абсолютно убедительный образ полководца Великой Отечественной. Я хотел бы написать Вам о многом в связи с Вашей, книгой. Но состояние здоровья не позволяет мне сделать это. А сказать Вам эти добрые и восторженные слова я считал нужным именно в это время. Хочу поздравить Вас с большой победой. Вы завоевали ее, как и герой Вашей книги.

С уважением

Мих. Матусовский».

Позднее Михаил Матусовский, благополучно перенеся операцию, при встрече сказал и такие, очень приятные для меня слова: «Когда писал это письмо – еще не до конца прочитал „Полководца“. И, ложась на операцию, втайне с сожалением думал, что вдруг не перенесу эту операцию и не дочитаю до конца книгу, которая так заинтересовала. Так что Ваша книга в какой-то степени была стимулятором и помогла мне перенести операцию, потому что я, кроме того что хотел жить, конечно же еще и очень хотел дочитать вашу книгу.

Следующее мнение тоже человека широко известного, мнение которого мне особенно дорого, я с большим удовольствием цитирую его слова, потому что именно в произведениях, связанных с войной, этот писатель показал высочайшее мастерство, и это не только мое, а всеобщее признание.

«Очень хорошую вещь создали Вы о Петрове – во всех отношениях, здесь все зачитываются, я тоже. Порой даже удивительно, как нынче возможно такое по смелости – откровенности. (Здесь я должен подсказать читателям, что книга была написана и начала печататься в так называемый „застойный“ период.) Очень трогает авторская сопричастность данной судьбе, что-то глубоко человеческое в отношении к персонажу. Ну и конечно скупые, но многозначительные и очень емкие автобиографические сведения автора. Я многого не знал, но с тем большим трепетом прочитал все и очень благодарен Вам…

Сердечно обнимаю Вас, Ваш Василь Быков.

Декабрь 1983 год».

Поскольку я упомянул о том, что книга появилась в свет еще в «застойное» время, мне бы хотелось привести еще одно письмо тоже такого профессионального уровня, человека, понимающего, как непросто в тот период было напечатать да и написать книгу такого содержания.

«Ну, брат ты мой, – вот это вещь! Извините за такое начало письма: не панибратская суть в нем, нет, а суть долгожданного восхищения правдой войны в Вашем романе „Полководец“, чувства и мысли героев которого впервые в литературе столь убедительны, на пользу грядущему.

Не буду упрекать Ваших предшественников военной темы: без такой биографии, как Ваша, им многое оказалось не по плечу в нравственном отношении. Народ зачитывается Вашим «Полководцем» с хорошим прогнозом будущего. Здоровья Вам, с уважением Петр Дудочкин.

P. S. Учтите: меня, литературного злыдня, нельзя соблазнить на такие слова».

Следующее мнение принадлежит офицерскому коллективу, потому что это письмо от Калининского Дома офицеров:

«Ваша честная, правдивая, грамотная в военном отношении, документально-художественная повесть „Полководец“ произвела огромное впечатление на членов военно-научного общества при Калининском гарнизоне Дома офицеров.

Прочитав ее, ветераны войны решили провести по ней читательскую конференцию.

Вы, Владимир Васильевич, один из первых в нашей отечественной литературе написали принципиально новую книгу, в которой с документальной достоверностью и с большой художественной силой воссоздали глубокий, полнокровный образ выдающегося советского полководца генерала армии Ивана Ефимовича Петрова – одного из творцов нашей великой победы, о котором мало кто знал до Вашей повести…

Мы приглашаем Вас, уважаемый Владимир Васильевич, посетить нашу древнюю тверскую землю, на которой в годы минувшей войны вы получили первое боевое крещение, и принять участие в читательской конференции по Вашей повести «Полководец»…

12 сентября 1985 г.».

А вот письмо от «простой», как она пишет, женщины из Минска Б. И. Тверской:

«Вследствие моих убеждений я никогда не писала авторам романов, повестей и также артистам о своих впечатлениях, а вам, как только прочла, а читала ночью и днем, – села за стол и сразу на одном дыхании пишу слова благодарности, возможно несколько просторно, увы, мысль быстрее руки.

Я женщина со всеми свойствами слабого пола: романтик, музыкант, люблю все красивое, нежное, вероятно, поэтому я за всю мою долгую жизнь, увы, очень долгую – не читала книг о войнах, кроме «Войны и мира», и то «мир» читала, а «войну» пропускала… Хотя Отечественную войну я пережила тяжко: на моих руках были трое детей, два старика, моя мать и мужа отец, шесть человек надо было накормить и иметь ночлег. Мы в эвакуации в Средней Азии очень страдали, кто пустит в дом с такой оравой? И все же ни газет, ни книг о войне я не читала…