— А, ну конечно! Теперь я узнал его.

— Надо было прислать мне копию, Алкон, — не смолчал Завала.

Алкон усмехнулся:

— Я бы сильно удивился, если бы такие деятельные и способные господа, как вы, не знали моего имени. Гусман рассказывал про ваши успехи, после чего я приказал вас ликвидировать. Вам просто повезло. У Гусмана редко случаются проколы. Прежде чем он реабилитирует себя, хочу признать — я просто сражен, обнаружив вас в храме.

— Нас проглотил Кукулькан, — ответил Остин.

Алкон внимательно посмотрел на Курта, как энтомолог смотрит на насекомое в банке.

— Ты либо говоришь правду, либо пытаешься иронизировать, — сказал Алкон. — В любом случае теперь это не важно. Больше вы не увидите челюсти Кукулькана.

— Я расскажу, как мы попали сюда, если вы ответите на парочку вопросов обреченных людей. Мне очень хочется узнать, верна ли моя теория.

Алкон решил, что Остин пытается тянуть время, а сам Курт думал о побеге. Он вовсе не намеревался закончить свои дни в этом склепе.

— Торгуешься до конца, — протянул Алкон, все-таки заинтригованный предложенной игрой. — Давай, спрашивай.

— Во-первых, как вы нашли храм?

— Так же, как и узнали об экспедиции на «Андреа Дориа». Через человека мистера Донателли, сицилийца.

— Антонио?

— Его имя ровным счетом ничего не значит. Когда вы сообщили Донателли, что собираетесь в Центральную Америку, мы отправили своих шпионов в Гватемалу. Было очень просто проследить за забавным желтым самолетиком. А теперь — твой черед. Интересно послушать, что там за теория.

— С чего же начать? — задумчиво протянул Остин. — Финикийцы торговали с Америкой на протяжении тысяч лет. Когда римляне устроили осаду Карфагена, финикийцы решили увезти свои сокровища морем. Прошли века. В Новый Свет приплыл Колумб и услышал историю о несметных богатствах. Он нашел «говорящий камень», считая, что тот укажет правильный путь, и отправился домой. Колумб неправильно истолковал информацию, которую нес камень, но подобрался довольно близко к разгадке.

— Вы очень проницательны, мистер Остин. А теперь расскажите, как вы попали сюда.

— Вон но той лестнице, — сказал Курт, указывая в сторону погребального зала.

Алкон улыбнулся и повернулся к компаньону:

— Гусман...

— Я еще не договорил, — перебил Остин. — Колумб был связан с некоей таинственной организацией — братством. Следовательно, они могли знать о сокровищах.

— Очень даже могли, — подтвердил Алкон. — Я впечатлен, мистер Остин. Братство — один из самых больших секретов в мире. Даже когда мы отправили на дно знаменитый океанский лайнер, никто не узнал о нашем существовании.

— Вы хотите сказать, что «Андреа Дориа» потопило братство? — удивился Остин.

— Судно потопил Гусман. Пока мы с отцом разбирались с охраной бронированного грузовика, он позаботился обо всем на мостике.

— Это же был несчастный случай, — возразил Курт.

— Никакого несчастного случая, мистер Остин. Мы знали, что корабли будут проходить совсем близко друг от друга. Гусман был готов убить всех на мостике «Стокгольма» и столкнуть судна, но, как часто случается, он смог воспользоваться ошибками других.

— Если все, что вы говорите, правда, и братству известно, что «говорящий камень» — ключ к сокровищам, почему вы отправили его на дно океана?

— К сожалению, истинная ценность камня стала известна совсем недавно. Мой отец приказал утопить его. Он выполнял наказ братства — уничтожать все, что дискредитирует Колумба.

Завала усмехнулся и сказал что-то по-испански.

— Вы абсолютно правы, мистер Завала. Мой отец перегнул палку. Однако он не мог знать, что я изменю цель «Лос эрманос».

— И когда же вы решили перейти от затопления кораблей к революции? — спросил Остин.

Тень промелькнула на лице Алкона, хотя через миг он рассмеялся:

— Браво, мистер Остин. Вы выиграли немного времени перед исполнением смертного приговора. Что НУМА известно о моих планах?

— Я отвечу после уточнения некоторых деталей.

— Вы разговоритесь, когда я начну делать дырки в руках и ногах вашего коллеги, — с улыбкой ответил Алкон.

— Конечно, вы можете поступить так. Но позвольте выступить со встречным предложением. Скажите, в чем заключается ваш план, а я открою секрет, известный только мне одному. Клянусь.